Крепость души моей

«Газель» встала, как вкопанная, вычертив на асфальте кривой черный след. Правое переднее колесо уперлось в бордюр. Визг продолжился: надрывались женщины в салоне, насмерть перепуганные угрозой аварии. Им вторила сочная водительская брань. К хору добавился вой клаксонов: движение автомобилей, идущих на поворот, нарушилось. Чисоев не остановился. Он видел цель. Совсем рядом: пять прыжков, три, один. Бить в спину? – не дождетесь! В лицо, только в лицо. Чтобы видел. Чтобы глаза в глаза. С разбегу он ухватил амбала за плечо и за шею, мощным рывком развернул к себе – и застыл соляным столбом, занеся кулак для удара.

Типичный качок. Футболка открывает могучую шею и бицепсы. Русый бобрик волос. Никаких «перьев». Гладко выбритые щеки. Запах дешевого дезодоранта. Незнакомый, чужой, посторонний человек. Даже сходство сомнительно: комплекция, рост…

Реакция у качка сработала отменно. Увидев занесенный кулак, он без колебаний ударил на опережение. Чисоев едва успел прикрыться плечом. Уберечься до конца не удалось: живая кувалда зацепила вскользь.

Лопнула нижняя губа, на лацкан пиджака упали тяжелые, темно-багровые капли крови. Артура повело, он пошатнулся, отступил на шаг. Вскинул руки – защищаясь, останавливая:

– Извините, я обознался…

Вся ярость исчезла, со свистом изверглась в небеса, как пар из открывшегося клапана.

– Ты, урод! Обознался?!

Нет, не в небеса. Ярость нашла себе лучшее вместилище, целиком войдя в мнимого медбрата. Качок жаждал продолжения. Он всю жизнь мечтал о таком: случайность, позволяющая дать выход силе, накопленной в тренажерном зале.

Резким взмахом он снес выставленные Артуром руки, шагнул вперед – и на этом бой закончился. Костя со Стасом налетели на качка сзади, отработанно и слаженно, будто на тренировке. Заломили руки за спину, к затылку, складчатому как у бульдога, пригнули к земле…

– Ну ты, падла! Всрался?! – натужно хрипел качок.

Он силился вырваться. Но охрана свою зарплату отрабатывала с лихвой. У качка не было ни единого шанса.

– Один на один! По-честному!

Артур вытер рот тыльной стороной ладони.

– Давай, сука!

– Я приношу вам свои извинения, – на ладони остался кровавый след. – Я принял вас за другого человека. Готов компенсировать моральный ущерб. Парни, отпустите его…

Парни выполнили приказ с явной неохотой. Парни остались рядом с качком – на всякий случай. Молодцы, службу знают. Надо будет их поощрить. Качок тоже жаждал поощрения. Он выпрямился, покрутил затекшей шеей, хрустнул плечами.