Черная тень под водой

Сущая классика! У одного из хулиганов в зубах была зажата папироса. Он держал гражданина за ворот, другой рукой обшаривал внутренние карманы и похабно ухмылялся. Приятель с той же гадкой ухмылкой щекотал живот жертвы ножичком. Бедняга не сопротивлялся, догадывался о последствиях. Очки в круглой оправе сползали с носа. Гражданин еле дышал, трясясь от страха. В стороне валялся распахнутый портфель – из него высыпались бумаги. Видно, не нашлось ничего интересного. Хулиган засмеялся, выуживая из кармана жертвы кожаный портмоне.

– Милиция, ни с места! – вдруг вскричал Окулинич и бросился смягчать криминогенную ситуацию в городе.

«Только этого не хватало, – мелькнула мысль у Хабарова. – При чем здесь милиция?»

Двое обернулись, оскалились. Выпало портмоне из дрогнувшей руки субъекта. Окулинич выхватил пистолет, и это бандитам не понравилось.

– Шнырь, атас, мусора! – Налетчик от испуга чуть не проглотил папиросу, отпрыгнул от гражданина в шляпе и прыжками бросился в переулок, откуда минуту назад они атаковали свою жертву.

Второй замешкался, хотел подобрать кошелек. На него налетел Окулинич, отбросил к забору.

– Дай-ка я тоже вмешаюсь, – пробормотал Казанцев и побежал в переулок.

Загремели какие-то баки, посыпался мусор. Оставшийся бандит медленно встал, затравленно озираясь. Вдруг он упал на колено, чтобы поднять нож. Окулинич пнул его по руке. Тот взвыл от пронзительной боли, упал на костлявый зад и привалился к забору, с ненавистью таращась на обступивших его людей.

Дернулся – получил по почкам и снова утихомирился, только щерился, демонстрируя зуб из серого металла.

– Чего надо, суки? – процедил урка. – Никакие вы не милиционеры, волчье позорное.

«Какие мы наблюдательные, – оскалился Окулинич, – а если не милиционеры, почему волчье позорное?» За спиной опять раздался грохот – чертыхаясь и спотыкаясь о битые кирпичи, из переулка выбрался Казанцев.

– Ушел, гаденыш. Прыгает, как заяц, не угнаться за ним.

Напрасно обернулись. Фиксатый улучил момент, подскочил.

Ахнувший Алексей только и успел отпустить пинка под зад. Вопя благим матом, урка пролетел пару метров, но не упал – оттолкнул ошеломленного Казанцева и пропал за углом. Все произошло в считаные мгновения, сотрудники оторопели. А когда пришли в себя, поздно было рвать и метать. Окулинич дернулся, но плюнул, махнул рукой.

– Нехорошо, товарищи, есть над чем работать, – покачал головой Хабаров. – Действуем неслаженно, допускаем грубые ошибки.