Кукольник

Труппа отработает виконта и без присмотра: маскарад – чепуха…»

«Но я больше не работаю! Особенно – с помпилианцами!»

«Не облезешь. Личные пристрастия и антипатии – это для богатеньких господ, вроде Шармаля-старшего. Для таких, как ты, есть другое правило: не отказываться от выгодных предложений».

«Из каждого правила есть исключения! Кроме того, неизвестно, сколько предложит легат…»

«Вот и выясни. И тогда решай, стоит ли груз жара, как говорят брамайны».

«Да, но… Может случиться срыв! Из-за срывов я сломал карьеру, ушел от маэстро Карла, стал директором, администратором…»

«Срыв? Может.

Вероятность – десять-двадцать процентов. А в действительности еще меньше. Ты много лет не работал в качестве невропаста, у тебя не копилась критическая пси-масса. В конце концов, честно предупреди клиента».

«Предупредить?!»

«Да. Ты ведь честный злодей, Тарталья? И если он откажется…»

«А если не откажется?»

– Почему вы молчите? Я жду! – с раздражением поторопил легат.

«Ну же! Пусть, если что, Тумидус пеняет на себя! Или ты боишься? Ты смог поставить его на место – так вперед! Доведи дело до конца.

Иначе до конца жизни будешь терзаться воспоминаниями. От скелетов в шкафах надо избавляться. Выполни заказ. Лично. И прошлое канет в небытие, исчезнет, развеется по ветру. Тебя оставят призраки, которых ты сам выдумал. Решайся!»

– Моя труппа сегодня занята, господин Тумидус. Я не собираюсь нарушать обязательства по контракту. Но, помимо труппы, есть еще один человек, способный выполнить ваш заказ.

– Кто он?

– Я.

III

Внизу проплывал город.

Курорт-исполин, Хунгакампа утопал в зелени. Сверкали и переливались на солнце разноцветные купола, башни и пирамиды зданий. Золото и бирюза, охра и малахит, аквамарин и дымчатый топаз. Город казался россыпью драгоценных камней на берегу лазурного залива. По воде скользили легкие яхты и раскоряки-катамараны, прогулочные катера-всестихийники и крылатые парусники – словом, все, что могло плавать, летать и нырять.

На пару секунд Лючано снял очки. Мир затопило голубое сияние, рождая сонмы бликов и ореолов. Гладь залива превратилась в расплавленное зеркало, на поверхности которого уже ничего нельзя было рассмотреть. Лучи Альфы обладали странным свойством: даря загар и не вызывая ожогов, они шутили со зрением злые шутки.

Молчун-раб, сидевший в кресле пилота, крутанул штурвал и приналег на педали. «Стрекоза» затрещала крыльями, делая вираж.