Механизм Жизни

Увы, Ури огорчил рыжего – он аккуратно подал наверх очередной баул, легонько, словно ребенка, потрепал детину по рукаву и улыбнулся тому, сдвинув шляпу на затылок.

Лицо Ури, лишенное благотворной тени от шляпы, произвело на кучера неизгладимое впечатление. Он икнул, протер глаза, икнул еще раз и молча побрел к лошадям. Там детина долго стоял, ткнувшись лбом в шею чалой кобылы, прежде чем опомнился и стал собирать упряжь.

Икота никак не желала отпустить кучера.

– Ты хочешь убить какого-то русского мальчика? – спросила Бригида.

 – Да, Адольф? Ты едешь убивать?

– С чего ты взяла?

– В последнее время ты много убиваешь. Я сама – убийца, я такое слышу. Как капельмейстер – фальшь в оркестре. От тебя пахнет кровью.

– Не говори глупости. Слава царя Ирода меня не прельщает. Да и у мальчика, склонного к философии, есть покровители куда лучше, чем дряхлый Иосиф и несчастная Мария.

– Не кощунствуй!

– И не думаю. Я просто хорошо знаю, чем кончаются покушения на детишек, и не хочу заложить основу новой религии.

О детях, не вошедших в возраст, надо беседовать с их родителями. До отца далековато, да и незачем, зато дед… У нашего мальчика есть чудесный дед. Я не хотел бы ссоры с ним. Как ты думаешь, дитя мое, много ли на земле людей, с кем я не хотел бы ссоры?

– Очень мало, Адольф.

– Вот ты и послужишь ключиком к дверям дома этого деда. Очаровательным золотым ключиком.

– Я не ошиблась. Ты едешь убивать. И для начала ты уложишь меня в постель к какому-то деду. Моя постель холодна, в ней замерзают.

Зачем тебе ссора с опасным дедом, если есть я? Старик расскажет мне о своей жизни, старики любят поговорить… Раз, другой, и на кладбище появится свежая могила.

Эминент с удовольствием расхохотался.

– Дитя мое, ты просто прелесть! Во-первых, дед нашего мальчика – вовсе не старик. Шестьдесят лет – не возраст для таких, как мы. Во-вторых, если он и захочет пооткровенничать с тобой, то надолго его рассказ не затянется. Ты же помнишь, как это было у нас с тобой, а? Поверь, венерабль ложи Орла Российского разбирается в тонких материях.

Иначе он погиб бы еще поручиком, под Измаилом…

– Что же нас все-таки связывает, Адольф? – еле слышно спросила баронесса.

– Может быть, любовь? – предположил Эминент. – Ибо сильна, как смерть?

Кажется, он не шутил.

Хотя, имея дело с фон Книгге, ничего нельзя было знать наверняка.

4

– Как вы говорите? Енгалычев?

– Князь Енгалычев, Петр Матвеевич, – терпеливо повторил генерал Чжоу.