Мессия очищает диск

Силуэт светился все ярче, словно раскаляясь изнутри, и постепенно судья Бао стал вновь различать дорогу: кости отблескивали медной прозеленью, скалы казались темно-багровыми, струйки ядовитого дыма расплывались вокруг голубоватыми облачками, а носилки вместе с телом племянника Чжуна оказались прикрыты полупрозрачным бледно-палевым коконом, по которому время от времени пробегали радужные разводы.

Это было красиво.

Это было непривычно.

И немного страшно.

Или даже много.

Некоторое время судья предавался новым ощущениям, а потом свечение, исходившее от фигуры даоса, начало постепенно меркнуть, и в голове выездного следователя вновь раздался голос Лань Даосина:

– Можешь открыть глаза, друг мой Бао.

Мы уже пришли.

Словно в подтверждение этих слов, маг остановился, и судья с некоторым удивившим его самого сожалением открыл глаза.

Отравленное сернистыми испарениями ущелье осталось позади. Они с магом стояли у входа на идеально круглую скальную площадку, со всех сторон окруженную круто уходящими вверх базальтовыми стенами.

Это походило… больше всего это походило на кратер вулкана!

– Мы уже в царстве Янь-вана? – спросил судья.

– Нет. Но мы у входа в него.

И судья Бао подумал, что они, наверное, первые, кто так торопится попасть на тот свет.

2

Костер горел более чем странно: почти бесшумно, без треска и гула, а также на удивление ровно. Время от времени в сердцевине тяжко-багрового пламени вспыхивали лазоревые, алые, ослепительно белые, а то и вообще какие-то легкомысленные фиолетовые язычки.

Впрочем, странности эти были вполне оправданы – Лань Даосин уже около получаса, стоя у разведенного посреди каменной площадки кострища, нараспев читал ритмичные стихи на неизвестном судье Бао языке. И после каждой строфы подбрасывал в костер щепотку-другую содержимого бесчисленных коробочек, флакончиков, горшочков и мешочков, расставленных вокруг в некоем известном только магу порядке. От даосских приношений огонь то вспыхивал ярче, то внезапно бледнел, словно от испуга, то чуть ли не взрывался, как от хорошей порции пороха, то ежеминутно менял цвет – а Лань Даосин все голосил нараспев свою песнь-заклинание, которой, казалось, не будет конца.

«Ну, выучить слова – это еще ладно, – думал судья, невольно поддаваясь колдовскому очарованию происходящего. – Но как запомнить, которое снадобье и в какой момент надо кидать?»

Это было выше его понимания.