Куколка

«Ага, станут они мои записи продавать на Китту! Тоже мне, новый Бадди Гай выискался!»

– Заинтересует, не сомневайтесь.

– А что насчет… арены? Мне придется… э-э… Драться?

– Драться? – Жорж расхохотался и долго не мог успокоиться. – Дружище, спите спокойно! В Галактике мало мест, более безопасных, чем наша «арена». Тем паче вы вряд ли знаете, за какой конец держат оружие…

Он дождался, пока новоявленный гладиатор вздохнет с облегчением. И лишь после этого заметил:

– Однако у вас будут и другие обязанности.

Идемте, я покажу.

II

В дальнем конце коридора обнаружилась дверь, ведущая вниз. Спустившись на пролет, они оказались перед следующей дверью, куда более внушительной. Два замка, кодовый и папиллярный, камера слежения…

– Ну у вас и подвалы! Прямо как в тюрьме.

– А это и есть тюрьма. Бывшая, – титанопластовая плита с покрытием из термосила ушла вбок, открывая следующий лестничный марш. – Тюрьму лет двадцать назад снесли. Сверху построили гладиаторий, а подвал остался.

– Что здесь сейчас?

– Овощехранилище.

Недоумевая все больше: за каким чертом его ведут в овощехранилище?! – Лючано топал по ступенькам вслед за ланистой. Ступеньки вывели людей в новый коридор. Под потолком на магнитных подвесках плавали шарики «теплой» плазмы. Считалось, что их свет видимого диапазона идентичен по спектру излучению «оранжевых карликов».

«Скажите на милость, – спросил издалека маэстро Карл, – зачем в подвале „естественный“ свет? Чтобы томаты лучше колосились в закромах?»

По обе стороны коридора располагались камеры, забранные стальными решетками.

Никаких силовых полей, сверхпрочных пластиков – старая добрая сталь.

– А вот и наши маленькие друзья. Знакомьтесь.

Жорж хитро подмигнул.

Сюрпризы Тарталья терпеть не мог. Еще больше, чем неопределенность. «Разрешите вас представить! Уважаемый Лючано, это Баклажан; уважаемый Баклажан, это Лючано. Баклажан у нас рецидивист, Борготта, как и вы, потому и сидит за решеткой.

Не хотите составить ему компанию? Ха-ха, я пошутил! Решетки – это от воров. У нас, знаете ли, очень дорогие и редкие овощи, всяк норовит украсть…»

«Не паясничай, – оборвал внутренний монолог Добряк Гишер. – Загляни в одну из кутузок и выясни, что там. Или ты боишься?»

В ближайшей камере сидел человек. Здоровый, крепкий детина с взлохмаченной шевелюрой. Свежий шрам на щеке, глаз подбит, губа расквашена.