Куколка

Банкир встал, пригладив седые, коротко подстриженные волосы. Пройдясь по кабинету, он остановился у зеркала, вполоборота к молчащей дочери. Глядя на собственное отражение, скорчил гримасу: смех. Затем еще одну: плач.

Злость.

Радость.

Печаль.

Лука Шармаль был человеком ответственным. Если доктор прописал комплекс упраженний для восстановления мимики, он выполнял предписания при каждом удобном случае. Главное, соблюсти приличия. Чтобы за тобой не следил никто из посторонних.

Старшая дочь – не в счет.

– Я понимаю, почему ты тянула до последнего. Нзинга потребовала бы от тебя прервать беременность. А сейчас – поздно.

– Поздно, – эхом откликнулась Эмилия. – Я намерена рожать.

– У тебя артериальная гипертензия. Во время первой беременности, насколько я помню, произошло отслоение плаценты, и ребенок погиб. Впрочем, гипертензия – пустяки. Впридачу у тебя целый букет…

– Я знаю, папа. Можешь не перечислять.

– И ты все равно будешь рожать.

– И я все равно буду рожать.

Нзинга – волшебница.

– Эта волшебница предупреждала тебя. Помнишь?

– Да. После ее предупреждения Морис подал на развод. Он очень хотел иметь детей.

Гематр в зеркале изобразил брезгливость. Получилось скверно – неубедительно и фальшиво. Он попробовал еще раз.

– Ты никогда меня не слушалась. Я договорился с ректором Хаддского экономического университета – ты поступила в Кринн и стала генетиком. Мы с мамой нашли понимание в семье Зандерхаров – ты отказала их мальчику, выйдя замуж за Мориса Дидье, неудачника и пустозвона.

Я бы простил ему бесталанность, нищету, пустое фанфаронство… Будь он наш, я еще смог бы понять. Но техноложец…

Банкир изобразил сложное чувство. Трудно сказать, какое именно, но получилось замечательно. Лючано даже зааплодировал.

– После развода мы готовы были принять тебя дома, найти достойную работу. Нет, ты увлеклась курьезными прожектами, о каких стыдно говорить в приличном обществе. И вот теперь…

Он повернулся к зеркалу спиной, устав гримасничать.

На лацкане пиджака ярко блеснул золотой значок: спираль со звездой наверху. Спираль покрывала сложная гравировка: буквы и цифры. Если это была гематрица, она никак себя не проявляла.

– Ты вышла замуж, Эми?

– Нет, папа.

– Ты не меняешься. Капризы, причуды. Отец ребенка – наш?

– Да, – без колебаний ответила Эмилия.

– Не верю. В глупостях ты отличаешься завидным постоянством.