Повести о карме

Семьи, не желающие кормить лишний рот – или не имеющие такой возможности – столкнулись с куда худшей заботой. Отец или мать, придушив новорожденного, в течение трех дней превращались в слюнявых идиотов, ходивших под себя и громким плачем требовавших молока. Кормить их было дороже, чем младенцев, а прикончить обузу означало самому утратить разум.

«Возврат ребенка» приобрел новое значение.

Детей, от которых хотели избавиться любой ценой, теперь оставляли в лесах, оврагах и болотах, чтобы их там сожрали дикие звери.

Такие поступки напоминали азартную игру с непредсказуемым исходом. Если ребенка съедал волк, для родителя, отнесшего дитя в чащу, все заканчивалось благополучно. Убийство засчитывалось волку, а на животных дар будды Амиды не распространялся. Но если младенец умирал не в волчьей пасти, а от ночных холодов и отсутствия пищи…

Тогда убийство засчитывалось человеку, бросившему дитя в глухом месте. И «возврат ребенка» происходил немедленно, сокрушая убийцу.

При этом голодная смерть преступника, сосланного пожизненно на Остров Девяти Смертей, не засчитывалась как убийство судье, вынесшему приговор – или стражникам, доставившим злоумышленника на остров.

Попыток объяснить все эти кармические сплетения, установить точные внутренние связи и закономерности, было множество. И что же? Они терпели крах одна за другой. На любое правило сразу находилось исключение.

Как писал святой Гокэнку:

Вот, вспорол живот.

Думал, что вспорол себе.

Нет, ошибся я.

Нашлись и такие, кто захотел использовать дар Амиды в корыстных целях.

История мести самурая Хатано Тадаоки – вероятно, первого случая кровной мести после нисхождения Чистой Земли – легла в основу популярной пьесы театра Но «Чудо на холмах Ямару». Позвольте ничтожному монаху напомнить вам эти блистательные строки:

Сцена 1

Хатано Тадаоки:

О горе! О пламя адское!

Давно готовился я к убийству.

Заклятый враг мой, что же делать мне?

Убью тебя – ты во мне воскреснешь,

а я отправлюсь в преисподнюю,

накрывшись плащом бесчестья.

Жизнь тебе сохраню –

до конца дней не избавлюсь от позора.

Сколь же злосчастна моя судьба!

Хор:

Дрова, горящие в огне,

не горят так жарко,

как ненависть доблестного самурая!

Что же делать ему?

Хатано Тадаоки:

(выходит на авансцену, раскрывает веер)

Рази, мой ум, быстрей меча!

Сегодня я выпью смертельный яд.

Осушив чашу утром,

умру до полуночи,

но днем я встречусь с моим врагом.