Нюансеры

Из кантонистов[10 - Кантони?сты – несовершеннолетние рекруты, обучавшиеся в военных кантонистских (гарнизонных) школах. Это же название относилось к финским, цыганским, еврейским или польским детям-рекрутам.] мы…

– Так у тебя же, небось, пенсион?

– Есть пенсион, как не быть. Сорок рублей, грех жаловаться.

– Что же ты извозом промышляешь? Сидел бы дома, пил бы чай.

Сорок рублей, отметил Алексеев. Красильщик на шерстомойне получает тридцать. Бутафор в театре – пятьдесят. Учитель гимназии – восемьдесят пять.

Действительно, можно пить чай.

– Скука дома, – честно ответил извозчик, перекрикивая стук копыт. – В могиле, и то краше. Дети выросли, разбежались. В хату носа не кажут. Старуха в голове дырку языком проела. От чая брюхо пучит. А так и с людьми поговоришь, и проветришься, и лишней копейкой разживешься. Паберегис-с-сь!

4

«Левольвертом грозился!»

Дело было на мази.

Со второй попытки – руки тряслись – дядя открыл сейф. Теперь он сидел в углу прямо на полу: хрипел, держался за сердце.

Ничего, решил Костя. Удар не хватил, и ладно, оклемается. Кассиры помоложе выгребали из сейфа пачки ассигнаций и банкноты россыпью, сваливали на стойку. Костя покрикивал на них, чтобы торопились, ссыпа?л гроши в мешок. Кое-что, ясное дело, прилипало к рукам. Гастрит заметил, но смолчал, даже усмехнулся в усы – как почудилось Косте, с одобрением.

Одобрение Филину не понравилось. В голове, как в кулаке, забилась, зажужжала назойливая муха тревоги.

И тут же за окнами взорвались пронзительные свистки.

– Шухер! Фараоны!

Костя вздрогнул. Вот тебе и «на мази»!

Чернявый шпендрик, дежуривший у дверей, сорвался первым. Остальные – следом. Филин замешкался: сунул в карман пачку карасей[11 - Карась – десятирублёвая купюра, «красная».]. Он уже собрался рвать когти, когда внизу тяжко грюкнуло: раз, другой.

– Гады! – взвизгнул шпендрик. – Законопатили!

Топот, крики, отчаянная ругань. На первом этаже зазвенело разбитое стекло: похоже, налётчики выбирались через окна.

Свистки сделались громче, будто свистели уже в само?м здании. В ответ захлопали выстрелы.

Кто-то ухватил Филина за рукав. Костя отшатнулся к стойке, вскинул револьвер.

– Сдурел, ё?!

– Тьфу на тебя! Чего надо?

– Ноги делать надо. – Ёкарь сгрёб со стойки банкноты, сколько сумел ухватить, и затолкал в карман. – Надо, ё!

– Так делаем!

Словно очнувшись от кошмара, Костя оторвал взгляд от россыпи купюр.