Нюансеры

Одинокий, кожаный, ясно утверждающий: дорога, хлопоты, усталость. Верхний свет: за спиной и чуть сбоку. Он сглаживает тени, смягчает черты.

Что в итоге? Доверие, расположение, сочувствие.

Это было так же точно, обоснованно и неотвратимо, как то, что французские алмазные фильеры[12 - Фильеры (рус. воло?ки) – инструмент волочильного стана, в котором осуществляется обжатие металла.], обкатывающие проволоку, по эксплуатационной стойкости в тысячи раз превосходят воло?ки отечественные из стали и чугуна.

– Открываем, уже открываем!

И на два голоса, словно обитательница квартиры раздвоилась:

– Милости просим!

Дверь захлопнулась, брякнула цепочка. В следующий момент дверь распахнулась так резко и широко, что ударилась краем о стену, сшибив под ноги Алексееву кусок штукатурки. За порогом, перекрывая вид на сумрачный коридор, топтались две женщины: старшая и младшая. Приживалки, вспомнил Алексеев письмо Янсона. Компаньонки Заикиной, мать и дочь. Как их фамилия? Ну да, Лелюк.

– Добрый вечер, Неонила Прокофьевна, – память, выдрессированная с ходу запоминать не только роли, но и техническую документацию, редко подводила Алексеева. – Здравствуйте, Анна Ивановна. Вы позволите?

Запах жареной картошки – жирной, чуточку подгорелой, с репчатым луком – усилился, стал невыносим. От него к горлу подкатывала тошнота, и в тоже время дико хотелось есть – так, что в животе урчало, а во рту скапливалась слюна. Коты проигрывали в этой войне ароматов всухую.

Алексеев даже услышал заполошное шкворчание сала на сковороде, но скорее всего, это была игра воображения.

– Ой, вы и скажете! – засуетилась мамаша, прижимая руки к монументальной груди. – Позволим? Мы?! Да что же вы спрашиваете, вы же здесь хозяин…

– Ну, это ещё вилами по воде писано!

– Ой, прямо-таки вилами! Вы проходите, не стесняйтесь…

С дороги они не убирались.

– Как вас величать-то?

– Константин Сергеевич.

– Ну да, ну да, Сергеевич… Очень душеприятно, очень!

– Так я могу войти?

– Ой, дуры мы, дуры набитые, – женщины сдали назад.

Разошлись в стороны, прижались к стенам. Явственно чувствовалось, что они боятся до одури, несообразно моменту, что им страсть как хочется стоять плечом к плечу, жаться друг к дружке. – Заходите, раздевайтесь, мойте руки. Как раз к ужину поспели, у нас и водочка есть…

Перспектива водочки слегка скрасила Алексееву настроение.