Призраки Ойкумены

Предпринятые им меры предосторожности ясно свидетельствовали: контактер был уверен, что за Пералем следят. И, тем не менее, счел необходимым встретиться.

Расчет вероятностей давал следующий расклад:

– Разведка Великой Помпилии, полагая, что Пералем интересуются гематрийские «коллеги», решила форсировать события. Вероятность – семьдесят две целых и три десятых процента.

– В игру вступила разведка другой расы. Вероятность – семнадцать целых и четыре десятых процента.

– С Пералем контактировал представитель частной компании или преступной организации.

Вероятность – восемь целых, одна десятая процента.

– Контакт не имеет отношения к секрету пассажирского колланта и преследует иные цели. Вероятность – две целых, две десятых процента.

Последний пункт явился для Шармаля неприятным сюрпризом. Вернее, не сам пункт, а соответствующая ему вероятность. Две целых и две десятых процента – на самом деле не так уж мало. Эмпирическая верификация по данным статистики предыдущего опыта подсказывала Луке, что здесь вступают в действие неучтенные факторы, а следовательно, данный пункт нуждается в поправочном коэффициенте.

Точному исчислению коэффициент не поддавался.

Досадная неопределенность не повлияла на конечный вывод и решение. Настала пора действовать, причем действовать на опережение.

VI

В кратере Тафари клубился туман.

Клочья перламутра оседали на стенах чаши, вылепленной из земного праха наилучшим гончаром – природой. Ближе к краю они липли к скальным уступам так, словно целиком состояли из клея.

Ниже туман бурлил, кипел, сливался в сплошную массу овсяной каши. С наслаждением, равно свойственным людям и катастрофам, он погребал под собой отели, спорткомплексы, бассейны, фехтовальщиков, тренеров, судей, массажистов – и, конечно же, зрителей, прилетевших на Китту ради наслаждения: зрелища откровенного, бесстыже выставленного напоказ соперничества. Туман был демократом, он жрал всех без разбору: богатых, бедных, здоровых, больных, живых, мертвых.

– Кстати, о мертвых, – сказал Пробус.

 – Сеньор Пераль, дружочек, вы абсолютно уверены…

– Замолчите, – перебил его Гиль Фриш.

– Ну мало ли! Например, летаргия. Ошибка врачей…

– Замолчите!

Незнакомая интонация, взорвавшая реплику гематра, заставила помпилианца прикусить язык. Много позже Пробус поймет, что впервые услышал от мар Фриша эмоционально окрашенную реплику, а сейчас он просто сел на камень и обхватил голову руками.

Спиной к ним обоим, Диего Пераль стоял на краю кратера.