Рубеж

Его не то чтобы не замечали. Кое-кто с ним здоровался и даже спрашивал о делах – Гринь отвечал односложно. На него смотрели все или почти все; надо было встать и уйти, но идти было некуда, а потому Гринь сидел и пил, благо денег было в достатке.

Двигались челюсти, и крошки застревали в чьих-то усах. Гринь пил, гадливо вытирая губы; напротив сидела компания друзей его детства – Матня, Колган и Василек. Друзья в открытую переглядывались, толкались под столом ногами; друзья сильно заматерели за то время, пока Гринь их не видел.

Матня неимоверно раздался в плечах, Колган пощипывал густой жесткий ус, Василек сделался похож на своего отца, плотника, про которого говорили: «рожа, как рогожа».

Гринь пил и не пьянел. Друзья пьянели, наливались краской, голоса их становились все громче:

– …А и спросил бы!

– Батюшкой он его зовет или как?

– Так спроси, спроси…

Матня, пошатываясь, встал. Выбрался из-за стола; Гринь уже знал, куда он идет и зачем.

– А-а-а, – сказал Матня, останавливаясь перед бывшим приятелем.

 – Много денег заработал, чумак?

– Хватит, – отозвался Гринь и поставил на стол пустую чарку.

– А-а-а… за неделю пропьешь? А за две?

– Хоть бы и пропью – тебя не угощу.

– А что так? – Матня улыбнулся совсем по-приятельски. – Чего ж друга – да и не угостить?

Гринь долго смотрел на него. Потом, не говоря ни слова, плеснул из бутылки в пустую чарку, плеснул и расплескал. Пододвинул чарку Матне:

– А хоть бы и пей!

Матня скривил губы:

– Мне после тебя гадостно пить.

Может, ты с новым отчимом своим целовался уже?

Гринь прижал ладони к столу. Плотно-плотно, будто налили под них крепкий столярный клей.

– Чадно, – сказал наконец сквозь зубы. – Выйдем?

Матня свирепо усмехнулся, как будто только того и ждал.

– Выйдем.

Колган и Василек поднялись тоже. И весь шинок смотрел, как они выходили – впереди Гринь, бледный и с перекошенным ртом, следом, ухмыляясь, дружная троица…

Снег улегся. Посреди неба висела желтая половинка луны. Гринь остановился посреди безлюдной улицы; собаки, немного побрехав, угомонились.

Гринь посмотрел в лицо Матне, выбирая слова. И не выбрал; Матня заговорил первым, Колган и Василек стояли у него за спиной.

– Что, чортов пасынок? Что вылупился, как сыч на святую паску?

Гринь молчал. С Матней они вместе крали у попа яблоки – за что оба бывали биты одними вожжами.

– Ублюдка ведьмачьего нянчить будешь? – это Колган.

– Не возвращаться бы тебе, чумак, – это Василек.