Шмагия

Над входом в заведение красовалась скульптура, выполненная в полтора человеческих роста: мельник самого бандитского вида, с деревянной ногой, оседлав бочку, блаженно приник к кружке пива. Для пущего смеха ваятель одел мельника в сутану с рюшами, священную одежду Веселых Братьев, чья обитель, как и предписывалось уставом ордена, высилась аккурат напротив питейно-закусочного дома. Вне сомнения, святые отцы были здесь частыми и желанными гостями: их бдения, заутрени и всенощные, согласно давним привилегиям, оплачивал державный Цензорат.

Выглядел раскрашенный мельник очень натуралистично – в темноте или спьяну его часто принимали за живого великана-бражника, очень пугаясь.

Эту аустерию колдун навещал в прошлый приезд. И впечатление сохранил самое положительное.

За минувшее время здесь мало что изменилось. Потолок украсили тележными колесами, чучело Янкеля-Призрака заменили на ростовой портрет императора Пипина Саженного. Добавились два зеркала в прихожей, по бокам гардероба: одно обычное, где отражались люди, еще не утратившие человечий облик, второе же отражало игисов, спектрумов и прочих ламий, заверни они сюда хлебнуть пивка.

Кстати, удобно. При входе и выходе можно лишний раз удостовериться, жив ты или уже не вполне. Главное, спьяну зеркала не перепутать. Рядом висела верительная грамота. Пергамент, мелко исписанный вязью каллиграфа, гласил, что в «Хромом Мельнике» правом убежища и беспрепятственного допуска пользуется любое создание, желающее подкрепить силы телесные и духовные. Лишь бы присутствие и наклонности оного не были помехой остальным посетителям.

Выполненный алой тушью постскриптум напоминал: «Клиенты в меню не входят!»

Здешний хозяин был большим либералом. Мускулюс подумал, что такой документ при входе превратит аустерию в пустыню, распугав мирных бюргеров. Ничуть не бывало! Аустерия процветала. Первый, «народный» зал оказался набит битком. Гуртовщики-таврогоны в стеганых армяках и штанах с кожаным «седлом»; пьяница-бирюч с длинномерной буциной; троица колпачников с женами-однодневками; офени в крикливых кафтанах «хвост кочета», бортники из окрестных деревень, певички-хохотушки…

Долго рассматривать пеструю публику малефик не стал, сразу пройдя во второй, «чистый» зал.

Тут сидел народ посолиднее. Хотя и здесь свободных мест оставалось маловато. Один табурет пустовал за столом, где со скорбью и тщанием надиралась могучая кучка Веселых Братьев. Компанию им составлял румяный широкоплечий простак с бляхой магистрата на груди.