Механизм Времени

Шекспир, «Гамлет»

Так приятно сидеть здесь и чувствовать, что тебя могут взвесить, измерить, показать в увеличительном стекле, электризовать, поляризовать, черт знает что с тобой сделать, а каким образом – тебе неизвестно.

    Чарльз Диккенс, «Торговый дом „Домби и Сын“

Сцена первая

Зюйд-ост-ост

1

Торбен Йене Торвен считал себя занудой.

Эта констатация доставляла ему искреннее, мало с чем сравнимое удовольствие. Порой он (в мыслях, конечно!) использовал не строчные – прописные буквы, дабы вволю полюбоваться результатом: Зануда.

Великий Зануда. Звучит!.. Жаль, ни с кем не поделишься, не похвастаешь – нам бахвальство не к лицу. Как и многое другое, в частности, привычка напевать в рабочее время.

Дом академика Эрстеда, непременного секретаря Королевского научного общества Дании – не сцена Копенгагенского театра. Посему напевать приходилось вполголоса, и только изредка, при благоприятных обстоятельствах:

Ах, мой милый Андерсен,

Андерсен, Андерсен!

Ах, мой милый Андерсен,

Alles ist hin! [5 - Все закончилось (досл.

«Все уже здесь»; традиц. рус. вариант: «Все прошло»). (нем.)]

Пел гере Торвен, чуть скашивая уголок рта и морща нос. Зеркала в «караулке» отсутствовали, и он даже не подозревал о причудах мимики. Увы, во всем особняке почтенного академика не нашлось совестливого гоблина, который намекнул бы его помощнику: уважающие себя зануды так себя не ведут. Они работают молча, хмуря брови и надувая щеки.

Петь же, равно как почесывать затылок безымянным пальцем, дозволено лишь поэтам и прочим драматургам, личностям по определению никчемным.

Гоблины помалкивали, а гере Торвен оставался доволен собой.

Ах, мой милый Андерсен,

Андерсен, Андерсен!..

Письмо на бланке Королевской Обсерватории он уже прочел, причем дважды. Нет, не удержался – вновь пробежал глазами текст:

«На Ваш запрос... С 3 по 7 июня 1832 года в воздушном пространстве Копенгагена... Ветер – зюйд-ост-ост, устойчивый, с тенденцией к усилению, в том числе на интересующих Вас высотах.

.. Вероятность прогноза...»

Письмо вернулось в конверт, конверт проглотила папка. Настал черед географической карты Европы. Линейка, тонкая и длинная, как спица, поерзав по пространствам Германского Союза, скользнула левее, переходя границу – и замерла, отыскав маленький кружок, обозначавший столицу Франции.

Другой конец линейки упирался в Копенгаген.

Зюйд-ост-ост...