Механизм Времени

Ее сделали по личному заказу Андерса Эрстеда – датчанин хотел порадовать князя в день его второго рождения.

Конкуренцию «жеребчику» могла составить лишь трость Генри Клефта, где в компании с пистолетом укрывались контейнеры с порохом и пулями, подзорная труба, чернильница, стальные перья и листы бумаги, свернутые трубочкой.

Кольцо-фиксатор, удерживающее спусковой механизм, князь сорвал, как срывают бинт, присохший к ране, – единым движением. Отлетел прочь, звеня на камнях, стальной наконечник. Тонкие стенки стволов, укрытых в трости, требовали уменьшенного заряда – иначе они грозили лопнуть и поранить стрелка.

Но на малых расстояниях это было терпимо.

Две пули ушли в провал окна-бойницы.

– Пин-эр! Казимир, останови ее...

Князь не слушал. Он знал свои обязанности. Закрыть неосторожного патрона от смертоносных «пробок»; послать во врага последний гостинец...

– Бах!

Темные окуляры сброшены за миг до начала стрельбы. В глазах Волмонтовича жидким янтарем полыхает, отразившись, фонарный gaz de houille.

Глаза зверя, свирепого хищника; черной пантеры в зарослях. Рот оскален, с виска течет струйка пота. Дымится в руке увесистая трость – огнедышащий, дикий «жеребец» изогнул шею...

Никто уже не веселился.

Смолкла «шарманка». Люди отбегали подальше от смерти, жались к стенам. Женщина в бархатной маске – минутой раньше она обнимала партнера по танцу – лежала на булыжнике. Кровь на плече, и на лице кровь, и на маске...

Пин-эр бежала со всех ног.

Трехэтажный дом под красной черепицей – не дворец Цяньцингун в Запретном городе.

Ни тайных ходов, ни подземных лазов. Все просто и понятно. Вверх по лестнице – и налево, по коридору, до той комнаты, откуда били из духового ружья. Волмонтович – отменный стрелок, на корабле он редко давал промах по чайкам, обнаглевшим сверх всякой меры. Ночью князь особенно меток, ночь – его время...

Но вдруг в проклятой комнате было двое мерзавцев?

Одного – живым!..

Заспанный консьерж тупо моргнул, провожая глазами цветастый халат.

Китайцы? В Париже?! Ах, пион-красавец, дальний гость, завоеватель наших оранжерей! – Chinensis odorata, Эдулис Суперба из коллекции Кало... Сон наяву, явь во сне! – в душе садовод, консьерж вновь погрузился в дрему, полную лепестков и аромата.

Было в грезах стража что-то насильственное, чуждое обычному сну. Но Пин-эр слишком торопилась. Лестница! Вверх! Семь-восемь ступеней, затем – поворот...

Не получилось – ни вверх, ни налево.