Механизм Времени

Мужчины стояли плечом к плечу – как раньше, перед пушками Карла Юхана, маршала Бернадотта.

– Бритва Оккама, дружище. Война, ветер, водоворот. И мой отставной учитель Филон, который не зря тратил эти годы. Он, как и я, очень увлечен... экзотикой. Результат налицо. Иначе нам придется выдумывать тысячу случайностей и миллион совпадений. Логика нам этого не простит!

Зануду разбили наголову. Изменить Даме Логике? Спорить с цирюльником Оккамом?! – лучше сразу утопиться! Практика – главный критерий истины. Вот и она, Фрекен Практика!

Зелень исчезла, сменившись тусклым отблеском свинца.

Водовороты увеличивались в размерах, вгрызались в водную толщу, жадно всасывая в себя все, до чего удавалось дотянуться. Далекий, плохо различимый шум сменился ревом – и свистом. Шутник-невидимка поймал ветер и усадил в «беличье колесо». Облака спустились ниже, затяжелели, налились чернотой. Справа, у шведского берега, испуганной чайкой мелькнул парус.

Рыбацкая шхуна шла на вечерний лов.

Не повезло соседям!

– Нептун-Филон вызывает Мальстрем? Абсурд! Но примем в качестве гипотезы.

Признаться, крайне спорной гипотезы...

– ...зато спасительной.

Торвен с удивлением покосился на командира.

– Мысль, конечно, безумная, – Эрстед улыбался. – Но представь на минутку... Филон решил поймать нас в проливе. Капкан! Водовороты – по носу, водовороты – за кормой. Оверкиль – и крышка! Для этого нужно представлять заранее скорость объекта. Нашу скорость! Из чего он исходил, а?

Зануда моргнул, сочувствуя шведам-рыбакам.

– Из средней скорости обычного парусника. Ветер – норд, не разгонишься.

– Помнишь, я говорил тебе...

Бравый «Анхольт» дерзко ударил в небо дымом – густым, тяжелым. Гребные колеса мчались, будто дети – наперегонки. Острый нос рассекал воду. XIX век, наглец-нувориш, явившийся без спросу в компанию древних, родовитых вельмож, вызывал на бой старину Нептуна.

Когда маркиз д’Аббан сконструировал первое судно с паровым двигателем, император Наполеон жестоко насмеялся над изобретателем.

«Я его и знать не хочу! – расхохотался Наполеон. – У этой коптильной бочки нет будущего!» Сейчас император, окажись он на борту «Анхольта», взял бы поносные слова обратно.

– ...датские пироскафы – самые пироскафные в мире!

Неслышно подошла Пин-эр, запахнула халат, встала за спиной Эрстеда. Тот кивнул в сторону каюты, где остался Волмонтович. Девушка молча пожала плечами. Слов не требовалось. Да никто бы их и не услышал.