Смех дракона (сборник)

Мясо… ыгх-х-х! – горячущее! Вкусное – пальчики оближешь! Краш облизал. И каша… Давно он не ел по-человечески! Вкус лепешек, что пекла мама, забывать начал…

…мама!..

Он отхлебнул еще пива.

Миски пустели с пугающей быстротой. Кружка – ненамного медленней. Живот приятно отяжелел, голова сделалась звонкой, как бубен. Мысли в ней бродили самые радужные. Все будет хорошо. Он выучится на волшебника, отыщет гада Вульма… Может, мама до сих пор жива? Он вернет Черной Вдове драгоценное Око Митры, а за это а'шури отпустят маму…

Потянуло на двор: пиво просилось наружу.

Выбираясь из-за стола, он растянулся на полу. Устал, наверное. Ничего, облегчимся – и спать. Под крышей, как человек, а не какой-нибудь… какой-нибудь… а-а, не важно! На дворе стемнело, а «темное зрение» вдруг возьми и откажи. Тут видим, тут не видим. Нет, мы далеко не пойдем. Не дальше коновязи. По пути он три раза упал; поднимаясь, дивился собственной неуклюжести. Ага, дошел. Хорошо, что лошади смирные. Даст копытом – мало не покажется.

Упершись рукой в столб, ощущая под ладонью сухую древесину, он с облегчением зажурчал. Что было потом, Краш не помнил. Хотел вернуться в трактир, это точно. Даже двинулся на манящий огонек. Но огонь отдалялся, пока не исчез.

Тьма сгустилась, и Краш увяз в ней.

* * *

…влажный раздвоенный язык коснулся лица, слизывая грязь и пот. Закончив, Черная Вдова отстранилась. На Краша в упор глянул круглый, светящийся медовой желтизной глаз. Провал зрачка пульсировал смоляной кляксой, меняя форму.

В темной пучине клубился рой бриллиантовых пылинок – там были скрыты тайны Вселенной, затягивающие чужую душу в омут…

Очнулся он от поцелуев солнца. Застонал, заворочался, пытаясь спрятаться от жгучих лучей. Пламя сквозь сомкнутые веки проникало в мозг, и там бушевал пожар, выжигая Краша изнутри.

Где он? Что с ним?

Он открыл глаза – и с воплем зажмурился. От пляски багряных кругов накатила тошнота. С третьей попытки окружающий мир соизволил явиться бедняге.

Краш лежал в придорожной канаве – по счастью, сухой в это время года. Приподнявшись, мальчик с усилием сел. Вон и трактир, недалеко. Переночевал, называется, под крышей! Сволочное пиво! Ничего, сейчас он вернется, заберет обещанную еду, сапоги… Может, купить лошадь, чтоб зря не бить ноги? У него остались рубины…

Туесок на поясе был пуст, как скорлупа выеденного яйца. И кинжал пропал. Неужели, пока он спал, его ограбили?! Бородачи, больше некому.