Сто страшных историй

Готовится путем брожения риса с помощью особых плесневых грибов.]… – бормотал Мэмору себе под нос. – Чую, пахнет!..

– Подайте, добрый господин!

Нищие обретаются на базарах или рядом с лавками – там подают лучше. Ну, еще возле храмов. Этой глупой женщине – разлохмаченному кому пестрого тряпья – вздумалось промышлять в здешней глухомани, где половина жителей вряд ли богаче ее. На что и рассчитывала? На то, что сюда забредет богатенький и добросердечный самурай? И ведь забрел же!

– Явите милосердие!

Отлепившись от забора, цветастое недоразумение сунулось мне под ноги, протягивая деревянную миску для подаяний.

На ее беду, я пытался не отстать от Мэмору и двигался едва ли не бегом. Нищенка промахнулась, подкатившись прямо под длиннющие ноги Широно.

Невиданное дело: просить подаяния у каонай!

Слуга отшатнулся, боясь наступить на дуру, и споткнулся на камнях. Деревянная подставка-перекладина на правой сандалии громко хрустнула и сломалась.

Широно покачнулся – и долгий-предолгий миг я был уверен, что он сейчас упадет. Даже мысленно продолжил начавшееся движение, воочию представив: вот Широно заваливается набок, влетает плечом в забор, некрашеный и занозистый даже на вид; от удара с него слетает служебная маска карпа, безобразная серая личина каонай выставляется на всеобщее обозрение…

Он не упал. Чудом удержался на ногах, вернее, на левой ноге, исполнив замысловатый танец – серию прыжков по колдобинам.

Замер, застыл, высоко вздернув колено правой ноги.

Как есть журавль!

– Простите, добрый господин, простите! Не гневайтесь!

Прощения нищенка просила у меня. При этом она уставилась на Широно, не в силах оторвать от него взгляда. Ну да, безликий слуга дознавателя скачет на одной ножке – такое не каждый день увидишь!

– Прошу простить мою неуклюжесть…

На нищенку Широно не глядел. По-прежнему стоя журавлем на болоте, этот подлец ухитрился поклониться мне со всем подобающим почтением, не теряя, впрочем, собственного достоинства.

– Неуклюжесть? Скорее я должен восхититься твоей ловкостью.

– Вы мне льстите, господин. Извините за задержку, я готов следовать за вами.

И он сбросил с ног обе сандалии – целую и сломанную – без колебаний встав в грязь, как был, в белых носках.

Ничего, потом выстирает.

Я кивнул ему и ринулся за Мэмору, который – вот ведь гад! – и не подумал нас подождать.