Сто страшных историй

Никакой роскоши, каменных оград, величественных надгробий. Плиты, невысокие столбики из камня или дерева с вырезанными на них отрывками из молитв и святых сутр. Таблички с посмертными именами. Кое-где – старые кладбищенские фонари. Из-под покрывавшего их мха проглядывал серый выщербленный камень.

Могила Котонэ выглядела свежей, что и неудивительно: всего месяц прошел. Холмик, плита. Столбик мне по колено. А что еще я ожидал увидеть?

Почему мне кажется, что чего-то не хватает?

– Когда она утонула?

Я в упор посмотрел на Асами.

Женщина мгновенно потупилась. Хорошо хоть, на колени не упала.

– Месяц назад, – произнесла Асами едва слышно.

Слова горшечника подтверждались.

– Ее похоронили как положено?

– Да, господин.

– Священник? Молитвы? Похоронный обряд?

– Да, господин. Священник прочел молитвы, провел обряд. Мой муж плакал.

Я снова уставился на могилу – будто надеялся, что из-под земли прозвучит ответ: чего именно здесь не хватает? Духи способны говорить с живыми (способны, я знаю!), но тут нет никого, кто мог бы мне ответить.

Под холмиком покоится безмолвный и бездушный прах, а дух Котонэ пребывает в теле ее сына.

Я огляделся по сторонам. Приметил в отдалении за деревьями небольшой храм, какие есть почти при каждом кладбище. Разглядел загнутые коньки крыши цвета мокрой глины, ступени, ведущие ко входу. Со стороны храма, пробиваясь сквозь ровный гул дождя, долетало журчание ручья.

Ну, храм, ну ручей. Чем мне это поможет?

Я в третий раз глянул на могилу.

Постоял, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Не поймал.

– Я увидел все, что хотел. Возвращаемся.

Вертлявая мысль, едва я перестал ее ловить, сама явилась ко мне, когда мы вернулись к воротам кладбища.

Табличка с посмертным именем. Таблички на могиле не было. Точно, не было. Почему? Спросить у Асами? Без толку. Она не знает ответа, а если и знает, не скажет.

* * *

– Мерзавец! Голову мне морочить вздумал?!

Ухватив тщедушного перерожденца за грудки, я с маху приложил его спиной об забор.

В заборе что-то жалобно хрустнуло. Или это в спине? В спине – даже лучше.

– Когда тебя утопили?! Отвечай!

Разносчик поперхнулся: когда я на него набросился, он, как обычно, что-то жевал. Глаза Мэмору вылезли из орбит, лицо обрело цвет панциря вареного краба. Перерожденец отчаянно закашлялся – сотрясаясь всем телом, перхая горлом, отплевываясь. Я поспешил отстраниться – для общего блага.