Сто страшных историй

Близнецы, запоздало вняв словам хозяина, тоже принялись кланяться и бубнить извинения. Оставленная без присмотра тележка, не успев ткнуться ручками в землю, попыталась скатиться назад, под уклон, но далеко не укатилась: левое колесо наехало на ногу одному близнецу, правая ручка чувствительно въехала под дых другому.

Оба дружно заорали.

Хозяин всплеснул руками, разрываясь между двумя необходимостями: обругать бестолковых работников и продолжить извиняться перед господином. С трудом сдержав смех, я махнул ему рукой – извинения приняты, катитесь своей дорогой! – и, обогнув злополучную тележку, направился к дому горшечника, до которого было рукой подать.

Судя по содержимому тележки, тщательно переложенному соломой, Сэберо только что заключил неплохую сделку, продав едва ли не половину товара, который я видел у него во дворе.

– Доброго дня, господин! Ваш приход – большая честь!

Я нашел горшечника на заднем дворе, возле печи для обжига, из которой Сэберо выгребал скопившуюся золу.

Завидев меня, он мигом вскочил, отряхнулся, окутавшись, словно демон из ада, облаком невесомого пепла.

– Добрый день, Сэберо. Помнишь, что ты говорил в управе?

– Конечно помню, господин! Я к вашим услугам!

– Хорошо. У меня к тебе возникли вопросы.

– Прошу в дом, господин! Что знаю – все отвечу, не сомневайтесь.

В дом я не пошел, расположившись на веранде. Сэберо суетился, стараясь угодить: притащил вышитую подушку – мне, две циновки – себе и Широно. Предложил заварить чаю, но я отказался.

Угодливость Сэберо мне не нравилась. Пытается задобрить дознавателя? Я не раз имел возможность убедиться: так ведут себя те, кому есть, что скрывать.

Но иногда – просто с перепугу и от чрезмерного почтения. Архивариус Фудо любит говорить, что почтение чрезмерным не бывает, но тут я позволю себе с ним не согласиться.

– Ты говорил, после смерти матери твой сосед Мэмору начал больше есть? И по временам заговариваться?

– Так и есть, господин! Чистая правда.

– А когда это с ним началось?

– Так я уже сказал: после смерти его матушки!

– Это началось сразу? Сразу после того, как его мать утонула?

Сэберо наморщил лоб.

– Дайте-ка вспомнить… Нет, не сразу. Точно, не сразу! Дней через десять… Или больше? Не помню точно, уж простите.

Очень интересно!

– Мэмору с матерью ладил? Или нет?

– Ну как это, господин дознаватель? Чтоб с родной матушкой и не поладить?

А сам в сторону смотрит, взгляд отводит.