Снулль вампира Реджинальда

«Август, душа моя! – писал Эдвард II, известный дружеским обращением с верноподданными. – Уверен, радения на благо королевства изрядно утомили тебя. Сим уведомляю, что тебе предоставлен трехнедельный отпуск для восстановления сил. И надеюсь, что свой заслуженный отдых ты проведешь в славном городе Брокенгарце, по доброй воле оказывая содействие доценту Матиасу Кручеку в исчислении тамошнего мага-эталона. Вне сомнений, такое занятие подкрепит тебя лучше пребывания на водах в Литтерне, где скука смертная, уж поверь мне.

И подпись:

«С монаршим благоволением, искренне твой Эдвард».

Еще имелся постскриптум:

«P.S. Мой венценосный брат Леопольд, курфюрст Брокенгарцский, при случае велел тебе кланяться».

Двусмысленность постскриптума настораживала. Ясное дело, казначей при встрече и без напоминаний отвесил бы поклон курфюрсту Леопольду. Но суть колебаний лежала в иной плоскости. Август Пумперникель понимал, что он едет в Брокенгарц.

Он не мог понять другого: хочется ему туда ехать или нет?

С одной стороны, дальняя дорога. Тряская карета, пыль, соленые шуточки эскорта. Трактиры, постоялые дворы. Стряпня, вредная для деликатного желудка. Возможно, ночлег под открытым небом. Грабители, нищие попрошайки, бродяги. Собаки горластыми стаями несутся за экипажем. Девки предлагают жирное молоко, немытые ягоды и свои сомнительные услуги.

Четыре дня туда, четыре – обратно.

Больше недели кошмара.

С другой стороны, Брокенгарц. Местная Палата мер и весов – у арифметов она вызывала уважительный трепет. Эталонизация жизни – о ней, разумной и упорядоченной, Пумперникель имел удовольствие слышать, но ни разу не сталкивался непосредственно. Расчет эталона – нового взамен старого, износившегося и почившего на кладбище. То, что эталоном в данном случае был маг, лишь добавляло прелести. Исчислять приятней, если количество неизвестных стремится к бесконечности.

Это знает любой арифмет.

– Еду, – вслух произнес казначей.

И добавил, в порыве вдохновения произведя молниеносный расчет:

– Еду с радостью, омраченной на одну треть.

CAPUT II,

где скрипят колеса и цокают копыта, бряцает оружие и ржут кони, заходит речь о гармонии чисел, а там – и о самых страшных страхах, какие случаются на свете

Он оказался пророком, этот Август Пумперникель.

Карету и впрямь трясло.