Сын Ветра

Никто не хотел задерживаться в обществе чёрного ни на секунду дольше необходимого. Продолжая изучать пришельцев, хан повторил вялый жест.

– Вам дозволено остаться! – растолковал глашатай.

Господин посол, чрезвычайный и полномочный, в число облагодетельствованных не попал. Зоммерфельд вышел последним, словно капитан, что покидает гибнущий корабль. За ним удалился глашатай, следом вышли охранники в золочёных доспехах – и плотно закрыли за собой двери. В том, что они сторожат снаружи и явятся по первому зову повелителя, можно было не сомневаться.

Кейрин-хан упёрся взглядом, словно ладонью, в грудь Гюнтера:

– Радуйся, колдун.

Он выждал с минуту, позволяя колдуну обрадоваться как следует.

– Тебе я окажу милость.

Колдун? Пускай, мысленно согласился Гюнтер. Рядом с волшебницей Ван Фрассен быть колдуном не зазорно. Он ждал продолжения. Кейрин-хан, похоже, тоже чего-то ждал.

– Молю о снисхождении, – нарушила затянувшуюся паузу доктор Ван Фрассен. – Простите нашего гостя.

Он прибыл издалека и не знает этикета. От благодарности у него пропал дар речи.

Хан едва заметно кивнул. В точности как глашатаю: я услышал.

– Издалека? – узкая ладонь погладила рукоять кинжала. – Он твой земляк, чародейка?

– Да, о великий.

– Вы знакомы?

– Я знала его в детстве. Потом мы не виделись.

– Каким именем ты звала его?

– Гюнтер Сандерсон.

– Интересный облик, – ладонь убралась с кинжала, обвела в воздухе контур кавалера Сандерсона.

 – Почему ты никогда не являлась мне в таком, чародейка?

Доктор Ван Фрассен не нашлась, что ответить. Но хан уже утратил интерес и к ней, и к прочим обликам рогатого скота, крупного и мелкого.

– Милость, – напомнил он, возвращая Гюнтеру свое внимание. – Я одарю тебя покровительством. Тебе дозволено поступить ко мне на службу. Завтра ты передашь мне амулет, дающий власть над твоим джинном.

Хан снова замолчал. Он ждал ответа, поклонов, восхвалений. Но в голове Гюнтера царил полный сумбур.

Амулет? Джинн? Власть? Что за вздор несёт чёрный?!

– Благодарю за высокое доверие, – запинаясь, вымучил молодой человек. Поверить в то, что Гюнтер своими губами произносит эти слова, было невозможно. – Прошу прощения, но у меня нет никакого амулета. Я бы с радостью…

– Хорошо, – с отменным равнодушием согласился Кейрин-хан. – Если амулета нет, ты его сделаешь. День в твоём распоряжении. Завтра в это же время ты отдашь амулет мне.