Тирмен

Доносы о том, что вы троцкист, тайный белогвардеец и внутренний эмигрант, – увы, неактуальны. Военная биография – уже любопытнее…

Смотреть на госпожу Кали в этот миг было не слишком приятно. Вспомнилась сцена из очередного «мыльного» сериала: героиня пред всем честным народом обличает соблазнившего ее усатого мачо. Усы у негодяя были, впрочем, так себе – не маршальские.

– Но я не служу в ГПУ. Мне вполне хватит сведений о ваших родственниках. Вы вдовец, но ваш сын, ваша невестка, их дети…

– Не надо, – тихо попросил старик.

Он опять, в который раз, посмотрел вверх, на бесполезную люстру. Взгляд укололся об острую бронзу канделябров.

– Не надо, Любовь Васильевна.

– Заказ! – Ладонь ударила по газетной фотографии. – В недельный срок. Что вы ерепенитесь, ей-богу? Вы и ваша… каморра занимаетесь этим минимум полвека. Сделаете, получите деньги – и все забудем. Да! Бобе ни слова, иначе наш уговор…

Петр Леонидович глубоко вздохнул. Подумал о Не-Короле. Плох стал бывший сержант, от рук отбился.

Не помощник. Уволить – жалко, не уволить…

Старик закрыл глаза. Нет, только один глаз – левый, словно собрался выстрелить.

Встал, поправил пиджак.

Шаг назад…

Когда шум утих, когда перестала кричать ополоумевшая официантка, Петр Леонидович легким движением ладони стряхнул с рукава невидимые пылинки и поглядел на люстру. Смотреть наверх больше не пришлось – бронзовое чудище покоилось посреди стола. Острия шандалов пробили непрочный пластик, одна из чашек чудом уцелела, попав между креплений, второй повезло меньше.

Любовь Васильевна Калинецкая сидела белая, недвижная, упираясь застывшим взглядом в стену, недавно покрашенную веселенькой, яичного колера, краской. Кофе из разбитой чашки капал на дорогое, «от кутюр», платье. Не только старик приоделся ради полуденной «свиданки».

– Не надо травить мою собаку, – очень внятно произнес Кондратьев. – Не надо. Собака – друг человека.

Уже за порогом, застегивая старый, не подходящий к новому пиджаку, полушубок, он принял решение.

С Артуром придется расстаться без промедлений. С какого возраста по закону разрешают зачислять на работу, пусть не на полный день? Не важно. В любом правиле бывают исключения. Тирмен живет согласно алгоритму «и аз воздам» – тихо, незаметно, подставляя щеку за щекой. Но упомянутые исключения все-таки случаются. Как сегодня, например.

Травить собаку опасно. Будить ее, спящую, тем более.