Тирмен

Несмотря на отжимания, стояние с утюгом «на изготовку» и другие упражнения, которые Данька по указанию старика выполнял целый год, ствол «водило». Самую малость, но для промаха – хватит с лихвой. Он перехватил пистолет двумя руками. Ага, так намного лучше.

Надо с утюгом больше заниматься, не филонить. А пока…

В каморке что-то клацнуло. Загудел непонятно где прятавшийся электромотор. Стена с мишенями, содрогнувшись, поехала прочь от Даньки. На открывшемся участке пола обнаружились блестящие рельсы, по которым стена и катилась.

А он еще гадал: отчего тир снаружи длиннее, чем внутри? И если там, за стеной с мишенями, к примеру, есть кладовки, то почему в них не ведет ни одна дверь? Глухо со всех сторон, единственный вход…

– Двадцать пять метров, – сообщил дядя Петя, выкладывая на стойку обойму и коробку с патронами. – Стандартная начальная дистанция. Мишени оставим прежние. Ну-ка, изобрази, чему научился!

И снова почудилось в словах тирщика нечто большее, недосказанное. Подвох, «второе дно», скрытый смысл.

Подвох – от дяди Пети?!

Не бывает!

Петр Леонидович внимательно смотрел на мальчишку, как если бы умел читать мысли. Левый глаз тирщик чуточку прикрыл. Лицо его сделалось очень внимательным и чужим. Нет, не чужим – отрешенным.

А руки жили привычной жизнью.

– Патроны в обойму вставляются вот так. Потом – обойму в пистолет. Передергиваешь затвор, и «Марголин» к стрельбе готов. Все запомнил?

– Запомнил, дядя Петя!

– Делай.

Старик выдал пять патронов, и Данька споро вставил их в обойму.

Загнал обойму в рукоятку, лихо прихлопнув снизу ладонью. Взглянул на серьезного тирщика, дождался кивка и с удовольствием передернул затвор. Получилось намного лучше, чем у Брюса Уиллиса или Сталлоне.

Теперь бы, стреляя, не опозориться.

– К стрельбе готов!

– Давай!

Данька встал к мишеням правым боком, поднимая пистолет.

Ну-ка, ну-ка, где тут у нас Остап Викторович? Сейчас мы его…

Остап Викторович по прозвищу Басаврюк с сентября вел в школе русскую, верней, давно уже зарубежную литературу, взамен ушедшей на пенсию Тамары Александровны.

Требовал отвечать строго по учебнику, слово в слово. За любое отклонение немилосердно снижал баллы. Кромешные зубрилы только радовались: отбарабанил по книжке – живи припеваючи. Пара недель чистого отдыха: Басаврюк вызывал строго по списку.

Зубрежки Данька не любил, но приходилось терпеть. Однако перед Новым годом он сорвался. Проходили Льва Толстого.