Внук Персея. Мой дедушка – Истребитель

От вывода, напрашивающегося с ходу: человек, сраженный камнем Персея, желал дедушке смерти от рук тиринфян. И толпа была на его стороне. От мятежа людей удерживал страх, но есть вещи сильнее страха. Случись в городе мор, или голод, или вакхические безумства среди женщин участятся, круша семьи, как ветер ломает сухие ветки деревьев…

– Дедушка ни за что не даст казнить себя, – сказал мальчик, твердо глядя на отца. – Даже если никто, кроме меня, не вступится за дедушку…

– Это правда, дружок, – согласился Алкей.

Голос старшего Персеида дал трещину, будто кожа дряхлого шлема. Слова сыпались под ноги бронзовыми кругляшами. – Чистая правда. Твой дед никогда не согласится стать искупительной жертвой. Он тут всех похоронит: врагов, друзей, вакханок, табун лошадей… А войну продолжит. Такой уж он человек. Одно слово – Истребитель…

– Типун тебе на язык! Совсем сдурел, дурень хромой…

Мама Лисидика умела подкрадываться тише хорька. Зато, настигнув добычу, она делалась громче шторма. Стражники попятились и сделали вид, что оглохли.

Звать мужа «хромым дурнем» – это было привилегией Лисидики. Оскорби Алкея кто другой, или просто ухмыльнись, демонстрируя, что все слышал – дочь Пелопса Проклятого рвала дерзкого в клочья, и каждый клок надолго запоминал черный день.

– Ребенок от твоих бредней заикой сделается!

– Уйди, женщина, – мягко сказал Алкей. – Поколочу, знаешь ли…

Он ни разу в жизни не поднимал руку на жену.

– Ходить под себя начнет! Щекой дергать! – перспективы, обрисованные Лисидикой, ужаснули бы кого угодно.

 – Иди сюда, мой маленький, иди к мамочке…

Объятья матери пахли нардом и майораном.

– Не бойся, мой хороший! Боги милостивы к нам…

Заключен в двойной круг защиты – кольцо материнских рук и мощь стен цитадели – Амфитрион не ощутил покоя. Ни один ребенок в городе с сегодняшнего дня не был в безопасности рядом с матерью или сестрой. Косматый пришел в Тиринф, и привычный уклад рухнул. Так рушатся царства и мечты – в миг единый. Мальчик не думал об этом – в юном возрасте трудно даются обобщения – но, когда он без возражений плелся за Лисидикой, ему казалось, что он чужак в незнакомой стране.

5

– …врешь!

– Не вру. Правда, богиня. Морская…

– Может, у тебя и отец – бог?

– Не, папашка не бог. Кормчий у меня папашка. Был.

– Был, да сплыл?

– Жена-богиня в море утопила?

– В вине!

Тресь!

Амфитрион с удовольствием проследил, как дразнила-Эвримах кубарем катится по плитам двора.