Внук Персея. Мой дедушка – Истребитель

– Какое счастье! Она не станет…

– Ты надоела мне, мормоликия [26 - Мормоликии («ужасные волчицы») – общее название группы даймонов женского пола, лишенных радостей любви. К мормоликиям относятся Эмпуза, Ламия, Горго и т. д.]. Убирайся.

– Я не люблю женщин. Но для тебя, глупая старуха, сделаю исключение.

– Сделай.

Окаменев, мальчик смотрел, как бабушка Андромеда извлекает из складок фароса [27 - Фарос – тип плаща (покрывала, накидки), который носили знатные женщины.] бронзовый ножик – точь-в-точь серпик месяца, упавший с небес.

Лезвие коснулось левого запястья бабушки. На мраморно-белой коже набухла черная, глянцевая капля. Андромеда медленно подняла руку к лицу, словно готовясь лизнуть ранку – или стряхнуть каплю на Эмпузу.

Амфитрион ощутил во рту солоноватый вкус. Пересохшая губа лопнула, вновь начав кровоточить.

– Я не узнала тебя. Ты состарилась и обветшала, – Эмпуза отступила. Было слышно, как ноздри ее часто-часто втягивают воздух. В звуке, подобном шуршанью мышей в кладовке, не угадывалось ничего человеческого.

 – Ты скоро умрешь. Глупый выбор…

Как завороженная, она глядела на каплю крови Андромеды.

– Это мой выбор. Уйди, пока не поздно.

Эмпуза отступила еще на шаг. Осторожно присев, стараясь не делать резких движений, она положила спящую девочку на плиты двора.

– Ты об этом пожалеешь.

Бабушка молчала.

Когда даймон растворился в тенях и бликах, мальчик не уследил.

– Бабушка!

– Отнеси ребенка к матери, – велела Андромеда. – Я устала. Я иду спать.

Перечить бабушке Амфитрион не посмел. Прижав к груди уютно сопящую Алкмену, он на миг обернулся.

– Бабушка, а эта… Она не вернется?

– Никогда.

Такая уверенность, и такая усталость прозвучала в голосе Андромеды, что мальчик проглотил все остальные вопросы. По коридору, едва освещенному критской лампадой, он быстро добрался до гинекея. Отыскал меж спящими сестру, пристроил рядом мирно посапывающее дитя, двинулся к выходу – и зацепился в темноте за треножник для воскурений.

Разумеется, сестра проснулась. Разумеется, проснулись все. Кого не разбудил грохот упавшего треножника, того силой вырвали из объятий Морфея [28 - Морфей – бог сновидений, сын Гипноса, бога сна.] вопли Анаксо. Что здесь делает ее хитромудрый братец? Глазеет на сиськи и задницы? Паршивец этакий! Алкмена, деточка моя… Ты таскал ее куда-то, гадкий мальчишка?! Она могла простудиться, ты мог уронить наше сокровище…

– Цыть, дура! – срываясь на визг, заорал Амфитрион.