Вожак

Когда Антоний последовал за Юлией в изгнание, старый лис постарался обезопасить многочисленное семейство Дец от лишних распросов. Верность гражданина изменнице родины – повод для сплетен и пересудов. По линии Гракхов у Антония родственников осталось мало: сводный брат, начальник военного училища на Тренге, не обремененный семьей, да двоюродная тетка, впавшая в маразм старуха-вдова.

Когда Юлии вернули расовый статус, маскировка потеряла смысл.

– …Юлия Руф?

– Да.

– Вот ваш паспорт. Проходите.

– Всего доброго, офицер.

– Нет, погодите. Задержитесь у линии.

– Проблемы?

– Ждите у линии. Лючано Борготта?

– Да.

– Вы, насколько мне известно, коллантарий?

– Ну? – голос мужа Юлии звенел от раздражения.

– Ваша жена – тоже коллантарий?

– Это что, преступление?

Вот так всегда, говорил весь вид Лючано Борготты. Стоит куда-нибудь прилететь, и начинается кавардак. Скоро уже по нужде нельзя будет сходить, чтобы из унитаза не грянул окрик: «Стоять! Ноги на ширине плеч!». С трудом удерживаясь от желания надерзить погранцу, Лючано засунул руки в карманы, выпятил грудь – и стал похож на драчливого петуха.

Присутствие супруги лишь разжигало в нем боевой пыл.

– Почему вы прилетели на яхте?

– А как мы должны были попасть на Тишри? Пешком прийти, что ли?!

– Вы коллантарии. Вам не нужна яхта. Повторяю вопрос…

– Не надо, я понял. Офицер, коллант – это группа из шести-семи участников. Вдвоем мы с женой, как бы нам ни хотелось, не в состоянии образовать полноценный коллант.

А тащить за собой с Китты на Квинтилис, с Квинтилиса на Борго, а потом – с Борго на Тишри еще пятерых человек…

– Ясно. Проходите.

– …у которых полным-полно своих собственных дел и забот…

– Господин Борготта, вы свободны.

– …и которым нет дела до причуд тишрийских сторожей…

– Повторяю: свободны. Вы тоже, госпожа Руф.

Продолжая бурчать, Лючано догнал жену. По мере удаления от ретивого контролера он повышал градус речи: упреки перерастали в оскорбления, а оскорбления – в откровенную брань.

Чувствовалось, что сегодня не лучший день в жизни заведующего кафедрой инициирующей невропастии.

Жизнь налаживается, подумал Гай Тумидус, следя за взбешенным Борготтой. Если он не остынет в ближайшие полчаса, я соглашусь, что день прожит не зря. Набрав прямой индекс связи с Юлией, трибун повернулся к бармену:

– Как называется ваше заведение?

– «Золотой ключ».

– Спасибо.

В сфере было хорошо видно, как Юлия кивает.