Вожак

– А меня солнце не примет.

– Глупости! Ты сама говорила: кастовый астланин уходит в солнце, как бы он ни умер! «Великий Космос! – мысленно застонал Марк. – Что я несу?!»

– Ты видел наших? – спросила Изэль. – Пленников?

– Видел.

– Они ведут себя в точности как дикари. Честный плен, эйфория, задержка на пути в солнце. Раньше на Острове Цапель были мы, кастовые, и дикари. А теперь появились вы. Раз кастовые ведут себя по-дикарски… Марчкх, для вас мы – то же самое, что дикари – для нас.

«Но мы никого не отправляем в солнце! – едва не выпалил Марк. К счастью, он вовремя прикусил язык. – Стоп! Этой темы лучше не касаться. По крайней мере, до выяснения, что ей наговорил доктор Лепид…»

– Ну какие же вы дикари? – его голос был голосом медсестры, беседующей с умирающим о погоде; голосом психоаналитика, обсуждающего с клиентом сексуальную тягу к пылесосу. – В любом случае, ты ведь не собираешься сию минуту…

– Уйти в солнце? Нет.

– Отлично! – оптимизм подступил к горлу, Марка едва не стошнило. – Это всегда успеется. Идем, мне нужно переговорить со своим начальством.

– Хорошо. Спасибо за прогулку.

– А кошку всё-таки возьми. Ты ей понравилась.

– Мне не разрешат держать кошку.

– Разрешат. Хоть целую стаю.

– Кошки не живут стаями…

Алый кораблик добрался до края каменной чаши, перевалил через него – и, увлекаемый потоком, бесстрашно скользнул вниз, в неизвестность.

* * *

– Разблокировать двери.

– Вы! Вы соображаете…

– Предоставить свободу перемещений. Полную свободу! Всем четверым. Наблюдать мягко, со стороны. Захотят выйти в город – сопровождать без давления. Вмешиваться только в крайнем случае. Обставлять дело так, чтобы они сами обращались за помощью.

– Вы с ума сошли! По какому праву…

– Принести искренние извинения. Это могу сделать я сам. Я лучше вас владею астланским языком.

– Вы забываетесь! Щенок! Я готов выслушивать твои идиотские советы, но приказывать ты не имеешь…

Забыв о докторе Лепиде, обер-центурион Тумидус по-уставному, через левое плечо, развернулся к госпоже Зеро, молча наблюдавшей за драматической сценой:

– Астлан надо освободить.

– В смысле?! – возопил доктор.

– В прямом.

Старуха молчала.

– Зачем? – бесновался доктор. – Ну скажите мне: зачем?!

– Вы слышали наш разговор в парке? Разумеется, слышали.