Вожак

И выше, чем у меня. Судя по результатам обследования, смещение продолжается. Очень медленно, но факт остается фактом. Как у вас с интуицией? Чудес не творите?

– Откуда, – Марк встал, – у вас результаты моего обследования?

– Ну вот, – рассмеялся Лепид, – теперь в шпионы рядят меня! Вы, конечно, боевой офицер, гордость родины… Но вы еще и объект наблюдения. Удивлены? А я – врач с допуском высшей категории. Все материалы, накопленные на Тренге, в моём распоряжении. И нет разницы, что Яотль ест тыквенную кашу, Манойя влюбился в стол, а вы живёте в первоклассном отеле за счёт государства.

Я не желаю вам зла, господин Тумидус. Я просто отмечаю странный момент. Вас мучают мигрени?

– Да.

Ещё миг назад Марк хотел ответить: нет.

– Я так и думал. Над вами ставились эксперименты? Я имею в виду плен.

– Да.

– Какие, если не секрет?

– Меня загнали в древнюю пирамиду. Дали копьё в руки. И вынудили драться с пятеркой астлан. Там я потерял глаз и селезёнку.

– Боевик, – фыркнул доктор Лепид.

 – Мечта продюсера. Продайте сюжет Монтелье, он снимет блокбастер. Раз вы живы, полагаю, что астлане утратили больше, чем просто глаз. Это всё?

– Всё.

– Тогда можете быть спокойны. Драка на копьях не влияет на структурные особенности мозга. Это, конечно, если не воткнуть копье в голову…

КОНТРАПУНКТ

СУДЬБА АСТЛАНТИДЫ

(здесь и сейчас)

Пиаффе – крайне укороченная, высокая и ритмичная рысь на месте. Выполняется в сборе. Задние ноги подведены под корпус, подвисание дольше, чем при пассаже.

Серпантин – движение по синусоиде. Проехав угол, делаем полувольт и направляемся к длинной стенке манежа. Стандарт на длине в шестьдесят метров – пять поворотов-букле.

Балансе? – передние ноги лошади на каждом шагу ступают в сторону, передняя часть корпуса раскачивается. При балансе? на месте задние ноги работают, как на пиаффе.

Работа в пилярах – …

…и так далее. Адская морока, доложу я вам. В труппе «Гаранди» наездниками руководил Вим Церель с Каутли.

Слабый энергет, он обладал способностью брать под контроль – фактически, в рабство – животных. Его лошади потрясали воображение. Любой захудалый конёк спустя неделю творил в манеже чудеса. Мне на ту же выездку требовалась уйма времени, если начинать с нуля. Я не зря сказал: «захудалый конёк». Вим Церель не тратился на дорогих коней. Это было бы расточительством. У таланта каутлийца имелся побочный эффект – его лошади через год выступлений дохли, как мухи.