Восставшие из рая

– Ну?

– Вилки гну… взглядом. Телекинез называется. Пожрать нам надо. Тут Черчек кой-чего спроворил…

И Бакс извлек из самого темного угла глиняную миску с домашними оладьями и другую, поменьше – со сметаной.

– А разве привидения едят? – с сомнением осведомился я.

– Едят-едят! – заверил меня Талька, хватая одну из оладий и макая ее в сметану.

– Сомневаешься – можешь не есть, – философски заметил Бакс. – Привидениям тоже кушать хочется. Во всяком случае, таким, как я.

Я с некоторой тревогой смотрел, как мой сын запихивает себе в рот первую порцию еды.

Запихал. Прожевал. И проглотил. Измазавшись сметаной по уши. И ничего страшного с ним не случилось.

«Хорош папаша, нечего сказать! – внезапно прозвучал в моем сознании голос, очень похожий на голос Инги. – Сначала сам должен был попробовать, а уже потом ему давать… На собственном ребенке эксперименты ставит!»

Тут я неожиданно почувствовал зверский голод и поспешил присоединиться к увлеченно чавкающим Тальке и Баксу.

Насытились мы на удивление быстро.

Видимо, призраки не страдают обжорством.

– Ну вот, теперь и поговорить можно, – заявил Бакс, утирая жирные губы тыльной стороной ладони. – Значит, так. Выдаю информацию в сжатом виде. Мне это, кстати, тоже полезно – а то что-то плохо с первого раза в голове укладывается. В общем, Энджи, начну с самого приятного… Мы таки покойники.

– Сгорели мы там, в лесу, – тихо сказал Талька.

Я промолчал и только судорожно сглотнул.

– Но ведь мы живые! – выдавил я наконец.

 – Думаем, разговариваем… едим… оладьи вот почти все сожрали…

– Это мы ТУТ живые. Почти, – ответил вместо Бакса Талька. – А ТАМ – мертвые. Мама, наверное, плачет…

Я представил себе состояние Инги. Господи! Три обгорелых тела…

– Ладно, Энджи, не раскисай, – Бакс тронул меня за локоть. – Ты хотел слушать? Так слушай. Дед утверждал, что есть некий «круговорот душ в природе и ее окрестностях». Вот мы в этот самый круговорот и влетели. Сгорели мы там, у нас, – Талька правильно говорит.

Он немного помолчал.

– Думаю, не стоит объяснять – не наш это мир.

– А какой? – вяло поинтересовался я.

– А черт его знает! Параллельный, перпендикулярный или вообще этот… ортогональный! Какая тебе разница! Не у нас мы – и все.

– И теперь мы все время так будем… призраками?

– Э, нет, тут хитрая закавыка получается. Мы уже не совсем призраки. Мы, скорее, привидения. Призраки – тех не видно, не слышно, и жрать им не надо, как ты правильно заметил.