Восставшие из рая

Беременная женщина перестала вешать белье и вперевалочку подошла к крикуну. Подошла, глянула на Тальку, на бородатого (мужа? отца?) и быстро опустила взгляд. Я только успел заметить искорку суеверного страха, вспыхнувшего в холодной золе ее серых глаз.

– Ну что? – на полном серьезе спросил фермер, обращаясь к Тальке. – Родит?

– Родит, – так же серьезно ответил мой сын. – К ноябрю родит.

– Кого?

– Девочку.

– Как назвать?

– Сами знаете как…

Фермер резко встал. Уронил свою упряжь. Сунул пальцы за опояску.

Переступил с ноги на ногу. Снова сел. Закашлялся.

– А может… – начал было фермер севшим голосом, но Талька грубо перебил его.

– Сами знаете как, – повторил он. – И не вздумайте увильнуть. Хуже будет…

Талька замолчал и вернулся к нам. Беременная женщина зашла в дом, пробыла там с минуту и вернулась с трехлитровой банкой желтоватого самогона (запах мгновенно распространился во все стороны) и увесистой сумкой.

Она передала все это добро фермеру, а тот прохромал к Баксу и сунул ему в руки банку и сумку.

– Уходите, – добавил фермер, и в голосе его промелькнуло неуместное и неприятное сочувствие. – За крест спасибо. А так… Уходите.

И мы ушли.

Глава пятая

В токе враждующей крови

над котловиной лесною

нож альбасетской работы

засеребрился блесною.

    Ф.-Г. Лорка

– Ты знаешь, Энджи, – минут через двадцать заговорил Бакс, – по-моему, я сошел с ума.

– Поздравляю, – хмуро бросил я. – Крайне своевременно.

– Более того, я совершенно уверен в том, что ты тоже сошел с ума.

Вот скажи мне, Энджи, – только честно! – тебе хочется пить ту сивуху, которую нам презентовал местный дремучий варвар?

Я подумал.

– Нет, не хочется, – честно ответил я.

– И мне не хочется. Я боюсь. Я трезв, как стеклышко, но при этом мне все время кажется, что старая ведьма вот-вот высунется из-за ближайшего дерева, и нам придется хоронить ее заново. Я боюсь, что с утра поднимется туман, и мы заблудимся в нем и выйдем на ту сторону, откуда уже не будет дороги домой; и боюсь кого-то, кто ожидает на той стороне…

Я остановился.

– Талька, – сказал я. – Пойди погуляй. Вон к тем соснам. На пять минут.

Когда мой надувшийся сын оставил нас с Баксом наедине, я скинул рюкзак с плеч, опустился рядом с ним на землю и посмотрел на Бакса снизу вверх.

– Бакс, – спросил я, – почему ты назвал покойницу ведьмой?

– Ну… не знаю. К слову пришлось…

– Не морочь мне голову.