Золотой лук. Книга первая. Если герой приходит

Последние шаги отец буквально пролетел. Он так прижимал меня к груди, что чуть не сломал мне ребра. Мы нырнули в спасительную темноту, втиснулись в расщелину. Большая жесткая ладонь с мозолями от вожжей зажала мне рот, чтобы я не кричал. Ладонь пахла по?том и дымом. Я беззвучно заплакал. Потрескавшиеся губы обожгло солью.

От моих слез? От отцовского пота?

– Что это? – в ужасе шептал Делиад. – Что это такое?

Алкимен молчал. Братья тоже успели забраться в расщелину, прижались к нам с отцом.

– Химера, – прошептал отец.

Мы замолчали.

Прятались мы долго. Не знаю, сколько.

Временами я проваливался в забытье. Выныривал, падал обратно и не мог понять, где я. Кошмар повсюду оставался со мной. Когда я очнулся в очередной раз, тьма заметно поредела. Край расщелины окрасился розовым. Я вздрогнул: пламя?

Подбирается к нам?!

Занималась утренняя заря. Снаружи царила тишина. Даже чайки не кричали. Отец отпустил меня, выбрался первым, махнул нам:

– Выходите.

Затекшее тело не слушалось. Колени подгибались, правую и?кру словно иголками набили. В воздухе стоял запах горелого мяса. На дороге лежало что-то черное, обугленное. Я не сразу понял, что это тела.

Трупы.

Отец подошел к ближнему, перевернул. Под большим телом скорчилось малое. Тоже обгорело, хоть и меньше.

– Пирен? Пире-е-ен!!!

Он не ожил. Не отозвался.

Я смотрел на воина, который пытался спасти моего брата, накрыв его собой. Смотрел на мертвого Пирена.

– Убью, – пообещал я. – Я тебя убью.

?

Химера. Дочь Тифона.

Имя ничего не значило. Ненависть родилась первой, безымянной.

Стасим

Молнии, яд и снова молнии

– Молнии, – глухо произнес Зевс.

Голос его – гром за горами. Глаза его – грозовые зарницы. Кудри его – тучи, идущие от края земли. Схваченные на лбу золотым обручем, волосы упали на плечи, завились тугими кольцами.

Вокруг Громовержца сгустилась боевая эгида. Сыпанула искрами, зашлась пугающим треском, угасла.

– Все дело в молниях, – владыка богов и людей вернул себе самообладание. – Гроз слишком мало. Я напоминаю себе скрягу, который узнал, что в его сундуках бегают мыши.

– Ты и есть гроза, – возразила Афина. – Как по мне, отец, тебя вполне достаточно.

Они сидели в главном зале дворца. Зевс – на троне, откинувшись на спинку.