Покидая «ротонду»

………………… (не разборчиво) …………………………………

………………Я буду писать языком беллетристики……………Бесконечные одинокие ночи, чем заполнить их?……Я начну вести записи. Упорядочу все, что мне удалось узнать о них за долгие годы… Я много читал. Я сумею облачить сухие факты в художественную форму. А если нет – не страшно. Кто прочтет это? Никто. Никогда…………А мне отрада. Так пройдет ночь.…………

В 1725 году, в деревне…

Нет, не так. Я забыл о своем маленьком развлечении: писать художественно.

Ранним утром, в особенно слякотную позднюю осень одна тысяча…

Да, так лучше.

………

Ранним утром, в особенно слякотную позднюю осень одна тысяча семьсот двадцать пятого года, имперский провизор при австрийской военной администрации Фромбальд прибыл в забытую богом Сербскую деревушку Кисилово. Он угрюмо оглядел кургузые домики, подкрашенные бледным светом восходящего солнца и, взяв саквояж с лекарскими склянками, вылез из экипажа. Под сапогами чавкала мокрая земля. Фромбальд, в компании священнослужителя и трех местных жителей, что сопровождали его из Велико-Градиште, направился к церкви, вокруг которой, не смотря на ранний час, уже собралась большая толпа местных жителей.

Имперский провизор отметил, что большенство из них выглядели напуганными или же сильно обеспокоенными. Он усмехнулся. Темнота. Необразованные деревенщины. Впрочем, ухмылка его тут же сменилась гримасой раздражения.

Фромбальда можно понять. Несколько часов в дороге из-за взбесившейся деревни. Зачем он здесь? Чтобы успокоить? Одного взгляда на их лица достаточно, чтобы понять – переубедить их не получится.

Они прислали за ним делегацию, выдернули практически из постели. Они настояли на том, чтобы он приехал сюда и сам во всем убедился. Ну что ж, так тому и быть. Фромбальд убедится в том, что чернь прибывает вне себя от страха, вызванного невежеством. Он выслушает старосту, и к полудню уже отправится обратно.

О, знай Фромбальд что ему предстоит увидеть, он не был бы столь уверен в своем скором возвращении в город.

– — Прошу вас, – священник жестом пригласил провизора следовать за ним в церковь. – Гойко, – обратился он к одному из троих сопровождавших, – вы оставайтесь здесь.

– Ну уж как же, – возразил тот, – мы тоже хотим знать о чем вы там уговоритесь.

– Разумеется, но сейчас…

Гойко перебил священника.

– Это не твоего брата придушил Петр.

– Гойко! – Священник сверкнул гневными глазами. – Делай как велят.