Покидая «ротонду»

Они пожали руки и Герман тут же забыл, как зовут это юное дарование.

Когда друзья остались одни, Герман сказал:

– Танцпол заряжен, мы вместе ляжем?

Заря пожал плечами.

– Ой, мужик, это еще хорошо. Ты других не слышал.

– И тоже реперы?

Заря хмыкнул.

– Только с них и кормлюсь. Редко бывает что-то к юбилею от коллектива рабочих и крестьян, бывает пишу музыку для реклам, но в основном гангстеры, благослови их господь.

– И как? Идет бизнес?

Заря скорчил красноречивую гримасу.

– Ага, деньги девать некуда.

– Что так? Сколько ты берешь за час, или как там у тебя тарифы строятся?

– Если только записать и свести, то две с половиной. Но чаще всего им еще и «минус» написать нужно. Они же, блин, даже «фрукты» освоить не могут. Текст написал – на студию бежит. «Я трек сочинил!» Ты, в лучшем случае, стих написал, не больше. А кого это волнует? Слова на бумаге равно трек готов.

– Ну… – протянул Герман, – не так уж и плохо выходит.

– Я же не сказал, что очередь в коридоре. Идут, конечно, но сколько их там? Десять записей в месяц.

Минус аренда помещения, вот и считай. Двадцатка остается. Пируем!

– Мда. А за «минус» сколько берешь?

– Трешку.

– Всего? – Удивился Герман.

Заря развел руками.

– Блин, Гер, такие цены у нас. Мы не в Москве. Мне тут недавно знакомый трек скинул, – это слово, трек, Заря проговорил, изобразив пальцами кавычки, – в златоглавой сводили. Так вот за это говно двести кусков заплатили. Я пьяный такое рожу за полчаса, Гер, я серьезно, уму не постижимо.

Скоро жить будем, как в кине «Идиократия».

– Межреберная энтропия.

– На вот, зацени, – Заря взял мышку и хотел открыть папку «дерьмо», которая располагалась посередине рабочего стола, но Герман остановил его.

– Пощади. Я тебе охотно верю. А рокеры заходят?

Заря цыкнул языком.

– Херокеры. Ну случается раз в столетие. Говнори Заходят.

– Я думал они все вымерли уже.

– Да хрен-то там. Они почкованием размножаются. Они и десять лет назад вымирающий вид был, а один черт, бывает идешь домой – стоит с не настроенной гитарой, Цоя орет.

В ноты не попадает. Откуда он взялся, думаешь. А второй шапку в морду сует. А я ему в ответ свою. Да, могиканец, мне тоже можешь бросить монетку, пятьсот рублей в кармане до среды.

Герман улыбнулся.

– Сейчас черная меланхолия разовьётся.

– А она тебя разве отпускала вообще? – усмехнулся Заря.

– Ты ошибаешься. Хотя я и объяснял тебе уже сто раз. Мысли о смерти не вгоняют меня в депрессию.