Пришелец-суперзвезда

Оно и понятно: если бы мне выпала честь встретить первого человека, который когда-либо попадал на мою планету, я бы тоже расплакался.

Но оказалось, что он не плакал. Он был в отчаянии.

– Бадди, я хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной, – сказал он, открывая лицо. – Ты в шаге от того, чтобы упустить лучший шанс в своей жизни. Если ты продолжишь нести этот инопланетный вздор, тебя лишат роли. Кроме того, твоё чувство юмора начинает меня утомлять. Завязывай с этим.

Я сидел с ним в грузовике и пытался вникнуть в суть его слов.

Эти люди, даже милые, как Луис, не были готовы принять меня таким, какой я есть. Инопланетяне были для них слишком чужды и далеки. Этот неоспоримый факт не оставил мне выбора.

– Хорошо, – сказал я Луису, – больше не буду. Не хочу всё испортить.

– Бадди, ты портишь мой мозг. Хватит уже.

– Хорошо, вот тебе правда, – сказал я, – мои родители – археологи, и они ищут затерянный город в пустыне Сахара. До них не дозвониться.

Если вам интересно, откуда в моей голове появился этот маленький бриллиант, то таков был сюжет одного из фильмов, которые любила смотреть бабуля Морщинка.

Мой любимый эпизод – когда герой падает в яму с ядовитыми змеями, потому что на моей планете никаких змей нет, и это был первый раз, когда я их увидел. Но сейчас о змеях говорить не стоило.

– Археологи? – воскликнул Луис. – Ух ты, круто! И кто же за тобой присматривает?

В памяти возник ещё один из моих любимых старых фильмов.

– Я сбежал из интерната для мальчиков-сирот, где нас кормили кашей с комочками и чёрствым хлебом.

Мальчугана в соседней постели звали Оливер. Он единственный, кто знает, что я сбежал.

Луис, похоже, не смотрел этот фильм, потому что верил каждому моему слову.

– О боже! – воскликнул он. – Тем важнее, что ты получил эту роль! Нельзя же тебе вернуться обратно в приют.

Мы сидели на грузовике и думали. Мимо нас прошёл крупный усатый мужчина, толкающий перед собой две гигантские лампы на подставках с колёсами.

Позади него двое других выгрузили из фургона фрагмент декорации, похожий на замковый подъёмный мост, и внесли его в дверь студии. Женщина-костюмерша в грузовике, на котором мы сидели, одевала актрису в чёрный ведьмин костюм.

Здесь, в киностудии под открытым небом, было здорово. Я мог бы сидеть тут вечно.

– Должен же быть кто-то ещё, кто может подписать за меня договор, кроме родителей, – произнёс я.

– Ты несовершеннолетний, – объяснил Луис.