До первого выстрела

Сергей спросил:

– Исповедь мою здесь, на кухне, слушать будете?

– Пойдемте в комнату!

Они вошли в чистую, очень уютную небольшую комнату.

Оля молчала, не торопила Сергея, а тот немного замялся, не зная, с чего начать. И ему вдруг захотелось рассказать этой милой женщине о себе все – начиная с неустроенного детства. Что он и сделал. И рассказ ему дался неожиданно легко, будто делился он самым сокровенным не с чужим человеком, а единственным, самым близким другом.

Оля обладала редким качеством. Она умела слушать.

Не перебивая, не задавая вопросов. Она молчала, а Сергей говорил. Более часа. Но они не заметили этого. Сергей закончил словами:

– И вот тогда мне пришла в голову мысль пойти к вам.

Оля, подперев подбородок рукой, продолжала молчать. Ее потрясло услышанное. Как на экране, перед ней проплыли кадры жизни этого сидящего напротив офицера. Жизни тяжелой, опасной, сопровождаемой постоянным обманом, подлым предательством и безысходностью. Ей не было жалко Сергея. Ей было обидно за него.

Женщина чувствовала в нем сильного, порядочного, честного человека, жестоко обманутого в самом святом – в любви.

Молчание затянулось.

Ни Сергей, ни Ольга не знали, что сказать друг другу. Так иногда бывает.

Роенко захотелось курить. Он встал.

– Знаешь, Оля, – он как-то незаметно перешел на «ты», – мне нужно некоторое время переждать. Найти своего боевого друга. Пока его телефон молчит, но он должен объявиться, а пока я хочу остаться у тебя. Нет, конечно, если ты против, я уйду.

– Сережа! Конечно, оставайся. Но что ты будешь делать дальше?

– Не знаю!

Он вышел на кухню. Действительно, что ему делать дальше? Крышу, так скажем, он обрел. Даже надежнее, чем у Дуба. А потом? Что будет потом?

Глава 4

Подполковник Зверев собирался выйти из своего кабинета на утреннее построение части. По внутренней связи его вызвал оперативный дежурный:

– Товарищ подполковник, говорит оперативный дежурный майор Овсиенко. Разрешите обратиться?

– Давай, что там у тебя!

– Доклад из комендатуры.

– Ну?

– Примерно около пяти часов утра с гарнизонной гауптвахты сбежал капитан Роенко.

Зверев даже поднялся из-за стола, услышав невероятную новость.

– Как это «сбежал»?

– Выбил решетку и был таков!

– Ах, черт! Этого еще не хватало! А куда караул смотрел, мать их?

– Не знаю, товарищ подполковник!

– А что ты вообще знаешь?

– Я-то здесь при чем? – обиделся майор.

– Ладно, извини, погорячился.