Дорога особого значения

Более того: я – сам по себе, а дивизия – сама по себе. Это же трибунал! А то, может, и до трибунала не дойдет… Так получилось… Потому-то нам туда и нельзя.

– Нам? – Испуг в голосе Кати сменился удивлением.

– А ты что же, думаешь, они тебя помилуют? – Звягин желчно усмехнулся. – Меня, значит, поставят к стенке, а тебя наградят орденом? А за что тебя награждать? За то, что ты была со мной? Хороший повод для награды, ничего не скажешь.

– Но… – попыталась возразить Катя.

– Ты хочешь сказать – там разберутся? – скривился Звягин.

 – Как же – они разберутся… Станут они возиться с какой-то связисткой. Уж если меня не помилуют, то и тебя тоже.

Катя, подавленная, долго молчала. Она не знала, что ей говорить и что делать. Она просто сидела на мерзлой земле, обхватив руками коленки, и невидящими глазами смотрела вдаль.

– Так что же делать? – наконец спросила она.

– Жить, – ответил Звягин. – Для чего нам умирать? И мне, и тебе тоже? Надо жить дальше…

– Как? – спросила Катя.

– А вот ты меня послушай! – наклонился к ней Звягин.

 – Но только внимательно слушай – без всяких таких… – Он не договорил и пошевелил пальцами. – К своим нам возвращаться нельзя – это понятно. Сидеть в этом мерзлом лесу – много не высидишь. Да и какой смысл? Значит, остается одно – уйти к ним.

– Куда? – не поняла Катя.

– К ним, – жестко повторил Звягин. – К немцам.

На это Катя ничего не сказала, лишь ошарашенно приоткрыла рот, и в ее глазах заметались испуганные тени.

– Да, к немцам! – все так же жестко повторил Звягин.

 – Ну, а что? Я – полковник, командир дивизии. Не каждый день им в руки попадают полковники и командиры дивизий! Я много чего знаю, я – специалист. А немцы ценят специалистов. Так что не обидят. Ну, а ты будешь при мне. Скажем им, что ты моя жена.

– Но… – заикнулась было Катя.

– Или, может, ты думаешь, что советская власть в этой войне победит? – не дал ей договорить Звягин. – Как же – победит… Все эти наступления – дело временное. А дальше начнутся сплошные отступления.

Уж я-то знаю. А где отступления, там и смерть. Зачем нам умирать?

– Но ведь это предательство! – выговорила наконец Катя. – Как же так? Ведь нельзя предавать… Надо сражаться…

– Это жизнь, детка, – назидательно проговорил полковник. – Которая, как мы знаем, всем дается лишь один раз. Значит, надо жить. И в той ситуации, в которой мы оказались, выжить можно только так, как я сказал. Ты меня поняла?

На такие слова Катя не нашла что ответить. Ей захотелось плакать.