Горный блокпост

Мне, извини, тоже хочется жить по-человечески!

Мансур усмехнулся:

– Это с этим пацаном?

– А почему бы и нет?

– Не смеши ее, она и так смешная!

Валентина поднялась:

– Так, Оман, ты чего пришел?

Сержант ожег связистку взглядом своих черных, колючих и безжалостных глаз:

– У нас с тобой двадцать минут, пока Жаров будет по позициям шариться. Этого хватит, чтобы и я получил удовольствие, и ты узнала, что такое настоящий мужчина. Сняла штаны с трусами и в кровать! Быстро!

Губочкина попыталась возмутиться:

– Да как ты смеешь?

Хлесткая пощечина чуть не повалила ее на пол.

Мансур, расстегивая брюки, повторил:

– Я сказал, в позу! Иначе… но до этого лучше не доводи меня.

Не ожидавшая удара и испугавшаяся гнева чеченца, Губочкина повиновалась и уже через мгновение забыла и о пощечине, и об унижении. Мансур умел доставлять женщинам удовольствие. Близость с ним не шла ни в какое сравнение с тем, что она испытывала, ложась под Жарова. Мансур оттянулся на славу.

Он не дал продыха связистке все двадцать минут. Наконец, оторвавшись от нее, удовлетворенно спросил:

– Ну, как, Валюша? Тебе было со мной лучше, чем с Игорьком?

Ослабевшая женщина, поднявшись с кровати, произнесла:

– Да, Мансур, лучше! Я впервые удовлетворилась за двое суток! В прошлый раз ты показался мне слабее. Сейчас я получила то, чего не имела давно!

– То-то же, Валюша! Вернемся в часть, и если возникнет желание, обращайся без лишних слов. Помогу! Ведь мужчина просто обязан исполнять желания женщин, даже самые безрассудные и порочные, не так ли?

– Не знаю.

Но тебе пора. Жаров может в любую минуту вернуться. А мне срочно нужно в душ.

Сержант рассмеялся:

– Боишься забеременеть? Ничего! Надо будет, я тебе такого врача подгоню, вычистит в лучшем виде!

– Да иди ты ради бога!

– До встречи, крошка!

– Иди, иди!

Мансуров вышел из блиндажа, слыша, как связистка загремела тазом в душевой. Вновь усмехнувшись, пошел к блиндажу второго отделения.

Жаров появился минут через десять после его ухода. Собрался пройти по позициям, но обнаружил, что кончились сигареты. Зашел в блиндаж. И сразу заметил бегающие, виноватые глазки Валентины и красноту, покрывшую ее левую щеку.

– Что с тобой, Валя?

– Ничего. Все нормально.

– А чего щека красная?

– Наверное, оттого, что опиралась ею о ладонь, сидя перед станцией.

– Да? А мне кажется, кто-то дал тебе пощечину.