Группа специального назначения

Шелестов в вашей группе назначается старшим. Не возражаете, товарищ майор? – В серьезных глазах Платова заблестела ирония.

– Никак нет, товарищ майор.

– Хорошо. – Платов поднялся. Все остальные тоже. – Посидите несколько минут, с вами проведут инструктаж.

Майор госбезопасности поднялся из-за стола, широким шагом пересек комнату и вышел из кабинета. Люди продолжали стоять. Мысли кипели в головах, чувства зашкаливали.

– Вот черт… Ну и ну… – первым выдохнул Сосновский и рухнул на свой стул.

 – Это происходит на самом деле? Не могу поверить…

– Да уж, занятная история, – сдержанно пробормотал Коган и тоже сел – в отличие от товарища мягко и осторожно. – Расстрел иногда заменяют исправительно-трудовыми лагерями… а вот чем его нам заменили?

– Пока непонятно, – признал Максим, пристраиваясь на кончик своего стула. Было опасение, что сидеть придется недолго. – Добрый совет, товарищи офицеры: постарайтесь сдерживать эмоции и не говорить ничего лишнего – пусть даже вам оно и видится уместным.

Что бы ни случилось – это лучше, чем к стенке.

«Хотя как сказать», – мелькнула странная мысль.

– Виктор Михайлович, вы коленвал проглотили? – спросил Сосновский.

– Ах да… – Буторин вышел из оцепенения и плюхнулся на стул.

Ожидание не затянулось. В комнату вошел мужчина среднего роста в легком кожаном плаще и фуражке. За ним следовал Платов.

Все резво поднялись и снова застыли по стойке «смирно».

Мужчина подошел к канцелярскому столу, бросил на него фуражку. У него были кавказские черты лица и круглый лысоватый череп. Глаза смотрели внимательно, обезоруживающе.

– Кто Шелестов? – спросил он с небольшим акцентом.

– Я, товарищ Берия.

– Узнали? Хорошо… – Всемогущий нарком мягко подошел, посмотрел в глаза, протянул руку. – Здравствуйте, товарищ Шелестов. Вас зовут…

– Максим Андреевич, товарищ Берия.

Взгляд наркома испепелял.

В нем чувствовался какой-то магнетизм. Мысли снова закружились вихрем, пришлось приложить усилия, чтобы лицо осталось невозмутимым.

В ноябре 1938-го Лаврентий Павлович был назначен наркомом внутренних дел. Двумя месяцами ранее получил звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга. С марта 1939-го – кандидат в члены Политбюро. С января 1941-го – генеральный комиссар государственной безопасности.