Утренний приём пищи по форме номер «ноль»

Мы чертили специальные рамочки, в одну из которых вписывали номера своих военных билетов, а в другую не вписывали ничего. Так мы поступали со всеми элементами одежды, кроме носков, перчаток, кашне и казарменных тапочек. На тапочках разрешалось поставить только номер кровати и где-нибудь сбоку ручкой подписать фамилию.

Этой хренью мы занимались до ужина. На ужин была рыба с капустой. После ужина был перекур, и был он прекрасен.

Вслед за этим нас завели в казарму и построили на центральном проходе.

Мы стояли и смотрели, как Грешин даёт распоряжения своим солдатам в камуфляжной форме.

– Значит, щас. Ъассаживаете их в дОсуга или в классе, вводите в стъой. Пусть учат систему званий, объащение к стаъшему по званию… КАК «СПАСИБО» ГОВОЪИТЬ ПУСТЬ НАУЧАТСЯ БЛЯДЬ!! Потом по ъаспоъядку. Это понятно?

– Так точно, товарищ прапорщик!

– Так точно, та-щ прапрщк!

– Ну всё, занимайтесь.

Прапорщик ушёл, и мы остались с рядовыми Анукаевым и Зублиным.

– Напра-ВО! – скомандовал то ли Зублин, то ли Анукаев.

Мы подчинились.

Нас завели в какой-то класс, который и выглядел как класс в школе: парты, стулья, доска с мелом и учительский стол. В углах стояли модели мостов, похожие на деревянный конструктор, покрытый краской, а на стенах висели плакаты с текстом, читать который у нас не было никакого желания.

Мы сели за парты, и Зублин с Анукаевым начали затирать нам какую-то дичь. Они учили нас, как правильно сидеть за партами, как правильно снимать головной убор в учебном классе и как его нужно располагать на столе.

Оказалось, класть шапку по солдатскому этикету надлежит строго на угол парты. Положишь на середину – мудак ты, а не солдат.

Потом они рассказали нам про систему званий в армии. В большинстве своём мы это знали и так.

Потом мы заучили текст, который нужно было воспроизводить голосом при обращении к старшему по званию: «Товарищ, например, прапорщик, разрешите обратиться, рядовой такой-то».

Потом заучили последовательность движений, которая обязательно должна была предшествовать обращению: два строевых шага и воинское приветствие. Около часа мы по очереди закрепляли это, и всякий раз оказывалось, что мы делали что-то неправильно: то шагнули не так, то правая рука неправильно приложена к голове, то левая рука недостаточно пряма и прижата к телу.

Голецкий попробовал аж десять раз, стараясь изо всех сил в первые пять.