Год гнева Господня

 – По мне, так оно не сильно отличается от прочих окситанских говоров, разве что чуть ярче окрашено васконскими тинктурами[38 - Тинктуры – название красок в геральдике.].

– Признаться, меня удивляет не столько обилие языков, известных тебе, сколько несоответствие северного имени твоей восточной внешности, – Граций изучающе посмотрел на Ивара, затем продолжил: – Ну да ладно: у всех у нас есть свои маленькие секреты. В конце концов, сам дьявол сломит ногу в этих вопросах крови.

Чтобы не продираться сквозь узкие извилистые улочки бедняцкого квартала у церкви Сен-Мишель, они решили пойти через центральную часть города.

Перебравшись через грязную илистую речушку Девез, Граций с Иваром выбрались на широкую мощеную камнем улицу, заставленную лавками галантерейщиков и торговцев пряностями. Чуть далее, ближе к Рыночной площади, расположились продавцы тканей, сапожники и скобянщики. Прямо перед рынком Ивар с удивлением увидел крепостную стену, проходившую прямо посреди города и разрезавшую его надвое.

– Это самая старая стена, еще от римлян осталась, – перехватил Граций немой вопрос Ивара. – За ней начинаются кварталы богачей: Ля-Руссель и Святого Элигия. Там окопались в своих «донжонах»[39 - Донжон – высокая замковая башня.] самые влиятельные кланы Бордо: семья Колом и семья Солер. Эти кварталы в свое время тоже обнесли стеной, второй по счету. Но город продолжал расти, поэтому не так давно вокруг него возвели третью стену, самую протяженную и надежную.

– И чем занимаются те влиятельные семьи, о которых ты сказал?

– Колом и Солер? Да чем занимаются… В основном воюют друг с другом. Чаще – втихую, хотя порой и до открытой поножовщины доходит. Вообще, если в двух словах, всю недавнюю историю Бордо можно описать так: Коломы грызутся с Солерами за власть в мэрии, а мэрия и жюраты[40 - Члены городского совета.] грызутся с королевским прево за привилегии. А город в целом – ловко играет на противоречиях между английской и французской короной, выбивая себе все больше и больше льгот и вольностей.

И чем больше война разоряет окрестности, тем сильнее богатеет за своими крепкими стенами Бордо.

– Я не очень понимаю, Граций: а как вообще вышло так, что Бордо, и Аквитания в целом, стали английской землей? – не отрывая глаз от возвышавшихся вдалеке остроконечных шпилей собора Сент-Андре, спросил Ивар у своего попутчика.