Год гнева Господня

Налитые кровью серые глаза пилигрима смотрели куда-то вверх, на небо. «Господь… не предаст… Дюбуа…» – словно сквозь туман донеслись до Арно разорванные слова.

«Не предаст…» Стремительно выпрямившись, Арно с размаху всадил свой меч меж ребер ухмылявшегося Синистра.

***

– Беритесь за тот край, живо! – крикнул Арно подбежавшим к нему Гастону и Керре. – На себя, тащите на себя!

Вчетвером они кое-как сдвинули набок тяжеленную махину. Пилигрим лежал на пыльной дороге, тяжело дыша и растирая грудь.

Затем перевел замутненный взгляд на Арно и по-детски добродушно улыбнулся.

– И все же приятно ощущать себя десницей Господа, – усмехнулся Арно, обращаясь к багровому от натуги пилигриму: – Ты не ушибся, брат Бидо? Знакомьтесь, мессиры: ecce homo[58 - Се человек (лат.).] – мой давний приятель Бидо Дюбуа[59 - От фр. bois – «лес».], он же Большой Бидо, он же Бретонская Колода, он же Кара Господня.

С другого конца дороги опасливо приближались два подельника Синистра, держа наготове ножи.

Арно повернулся к ним и примирительно поднял ладони рук:

– Не надо шуму, мессиры! К чему нам тыкать друг в друга железками? Да, признаю, мне пришлось упокоить вашего хозяина…

– Он не был нашим хозяином, – хмуро обронил беспалый.

– Неужели? – наигранно удивился Арно. – Но обращался-то с вами как хозяин. Ну да это уже неважно. Покойный явно не был Лазарем из Вифании, а я – не Иисус из Назарета. – Заметив непонимание в глазах беспалого, Арно пояснил:

– Я про то, что воскресить его мне не удастся при всем желании.

Коего, по чести сказать, я начисто лишен.

– Ты ответишь за это! – скрипнул зубами беспалый.

– Всем нам предстоит держать ответ перед Господом нашим, – елейно-набожным голосом вывел Арно, возводя очи горе. – Да, мессиры, мне пришлось взять на душу тяжкий грех смертоубийства. Но разве покойный был праведным человеком? Нет, он не был праведным человеком. Ведомый жаждой наживы и презрев любовь к ближнему, он зачем-то возжелал отрезать голову моему старому другу Бидо, – кивнул Арно в сторону поднимавшегося с земли здоровяка.

 – А я сильно не люблю, когда моим друзьям отрезают головы. Ибо какие они после этого друзья, без голов: ни выпить с ними по-дружески, ни поговорить.

Беспалый и белобрысый молчали. Арно продолжил:

– Не знаю, как вам, а мне крайне не по душе эта идея резать добрых христиан.