Год гнева Господня

– А сам он – где? – краснея, пролепетала Ариана.

– Кто? – не поняла вопроса мать.

– Ну… отец невесты.

– Ах, вон ты о чем, – мать снова отвернулась, вытирая руки о передник. – Я не знаю.

– А кто он был? Он умер?

– Я не знаю. Надеюсь, что нет.

– Он был бригандом?[60 - Разбойником.]

– Бригандом? С чего ты взяла? Нет, он был… кем-то вроде церковника.

– Церковника? – округлила глаза Ариана. – Он был из… из «добрых христиан»?

– Не произноси больше этих слов, если не хочешь оказаться на костре! – мать с грохотом бросила глиняную миску на стол.

Затем, смягчившись, добавила: – Нет, из обычных церковников. По крайней мере, одет он был как они.

– А где он жил? Или живет?

– Говорю тебе: я не знаю. Он был не из наших мест.

– Он что, был франсиманом?[61 - Жителем Французского королевства.]

– Нет, скорее алеманом[62 - Немцем.]. Он говорил на совсем чужом языке.

– А как же вы разговаривали? – удивилась Ариана.

– Мы не разговаривали… – задумалась на миг мать. – И отстань уже от меня со своими расспросами! Иди лучше платье надень, скоро гости придут.

Свадебное платье, которое уже сегодня вечером станет просто воскресным, стоило поистине невообразимых денег. Но оно того стоило, думала Ариана, доставая ярко-синее котарди из деревянного сундука, обглоданного по углам крысами. По центру платья вилась замысловатая вышивка золотой нитью, укороченные рукава с типпетами – длинными свисающими лентами – заканчивались фестонами в форме листьев фигового дерева. Спереди платье было сшито так хитро, что делало грудь выше и пышнее на вид.

Ариана долго упрашивала швею сделать именно так: ведь ее собственная грудь всегда казалась ей неказистой. Разубедить ее в этом не могли ни мать, ни швея, ни даже дядюшка Эстрабу.

Мать помогла затянуть шнуровку на спине. Ариана повернулась в одну сторону, в другую. Широкая юбка ласково шуршала в такт движениям. Ариане хотелось прыгать от восторга. Платье сидело настолько идеально, словно она родилась в нем. В передней части юбки имелось два отверстия – чтобы, просунув в них руки, можно было приподнять юбку при беге.

Ариане тут же захотелось сделать это – чтобы скорее выбежать на улицу, на солнце, в теплое июньское утро; чтобы все увидели ее чудесное преображение.

Но нужно было еще обернуть вокруг талии широкий белый пояс и прикрепить к груди букетик флердоранжа[63 - Флердоранж – цветки померанцевого дерева.] – символ чистоты и невинности. Пока Ариана возилась с цветками, начали подходить гости.