Год гнева Господня

Или не знаешь, что Святой Престол постановил в булле Super illius specula? Поступать как с еретиками – сказано там – с теми, кто вступает в сговор с силами Ада, приносит жертвы демонам и поклоняется им, а такоже посредством магии изготовляет склянки и амулеты с заключенными в них злыми духами.

– А ведь когда-то, при Карле Великом и даже Грациане[84 - Грациан – знаменитый юрист XII века, автор «Декрета Грациана», важнейшего свода западноевропейского канонического права.], – услышал Ивар за спиной высокий насмешливый голос, – сама вера в ворожей и колдунов считалась ослеплением диавольским и каралась смертью.

Ивар обернулся. Высокий чуть подрагивающий голос принадлежал странному молодому человеку в темном балахоне, сильно повыцветшем на солнце и многократно перестиранном. На вид не старше Ивара, худой, болезненного вида, с тонзурой, наполовину заросшей редкими волосами серовато-каштанового цвета, с длинным заостренным носом и тонкими бескровными губами – во внешности незнакомца и его манере говорить было что-то неустойчивое, болезненно-нервическое.

– Как ты, возможно, помнишь, брат Адальгиз, – поспешно продолжил человек в балахоне, словно опасаясь, что его вот-вот перебьют, – Падерборнский закон предписывал карать смертью за сожжение ворожей. А Бурхард, епископ Вормский, в книге своей Corrector, sive Medicus[85 - «Исправитель, или Врачеватель» (лат.).] предписывал поститься в течение года тем, кто от некрепости души своей опускался до языческих верований в ведьм.

Такоже можно вспомнить ad hoc[86 - По этому случаю (лат.).] и прославленного Иоанна Солсберийского, отвергавшего веру в ведьмовство как нелепую игру воображения несчастных женщин и безграмотных мужчин, не обретших подлинной веры в Господа.

– Ты бы еще вспомнил времена императора Веспасиана, – пробурчал в ответ доминиканец, махнул рукой и растворился в толпе.

– А по салическим законам времен того же Карла Великого, – повернулся знаток древних текстов к торговке, – тот, кто бездоказательно назовет свободную женщину колдуньей, присуждается к уплате двух с половиной тысяч денариев.

– Это каких денариев, наших, что ли, с леопардом? – испуганно захлопала глазами торговка.

Молодой человек что-то ответил ей, но Ивар не расслышал. Впереди, в центре толпы, явно что-то назревало. Рядом с окруженными каготами Ивар увидел шестерых парней, происходивших, судя по одежде, из семей зажиточных.