Игра на минном поле

Тот поднялся с места и встал за спиной второго полицейского.

– Ты вконец оборзел? – разозлившись на то, что мужчина плюнул, повысил голос сержант. – А ну пошел в тамбур, быстро!

– Да какой может быть тамбур, начальник? Мы и здесь разберемся.

И тут же, выхватив из рукава заточку, вонзил ее в горло старшего патруля. В грудь бить не имело смысла, так как она была защищена бронежилетом, а его не то что заточка, пуля не пробила бы. Получив смертельный удар, сержант, захрипев, осел к ближней скамье под крик женщины, сидевшей у окна.

Рядовой перехватил автомат, снял автомат с предохранителя… и рухнул на своего начальника, лишенный сознания ударом короткой дубинки по затылку.

– Есть, Сиплый, – крикнул он мужчине, убившему старшего полицейского.

– Берем стволы!

На крик женщины обернулись пассажиры, двое парней поднялись, но тут же встали еще четверо мужчин, двое с обрезами в руках:

– А ну, суки, все на месте и не орать. Сидеть тихо, как мыши, а то в момент нашпигуем свинцом.

Сиплый, он же главарь банды, забрав у убитого сержанта автомат, бросил пистолет из кобуры стоявшему поблизости подельнику:

– Держи, Морда! Да проверь патроны в магазине, мусора могут носить незаряженные стволы.

Сам же быстро посмотрел на контрольное отверстие автоматного магазина, тот был полон. Он продолжил давать указания.

– Сазан, – сказал Сиплый подельнику, вырубившему рядового полицейского, – забери автомат рядового, пукалку отдай Ковалю. Коваль!

– Тут, – ответил парень, получивший от Морды «ПМ».

– В передний тамбур! Репа!

– Я!

– В задний, лови ключ. Двери перехода закрыть, если кто высунет харю в окно, бей картечью.

– Понял.

– Сазан, приводи мента в чувство, да быстро, на счету каждая минута. Гнедой и Морда, посчитайте народ, пусть все прижмутся к окнам. Мне надо знать, сколько в вагоне мужиков, баб, детей. Быстро!

Коваль с Репой прошли в тамбуры, последний специальным ключом закрыл дверь перехода, глядя в окно, не появится ли там чересчур любопытный пассажир или кондукторы.

Гнедой и Морда, угрожая пассажирам оружием, отчаянно матерясь, стали гнать их к окнам. Гнедой кроме того считал людей.

А Сазан оттащил рядового от сержанта и из фляги, извлеченной из дорожной сумки, плеснул в лицо воду. Полицейский застонал и открыл глаза. В них читалось недоумение.