Хорднек. Ярость Мортифера

Такие стрелы могут принадлежать только одному народу во всём Вэйхтене. Обернувшись, я замечаю перед собой двух златовласых эльфов-рейнджеров в украшенной золотыми узорами кожаной броне, целившихся в меня из луков.

– Ты всё еще считаешь, что этот гоблин может быть как-то связан с дроу? – говорит один эльф другому.

– Протри глаза, Ма?рцель, – отвечает тот. – Перед нами явно не гоблин.

– С чего ты это взял?

– Этот слишком высок для гоблина. А если судить по окаменевшей руке, длинному носу и форме ушей, перед нами с тобой стоит тролль.

– Тролль? – недоверчиво спрашивает другой. – Ты уверен, Зиэ?ль?

– Представь себе, тролль! – кричу я, но эльфы не обращают на меня внимания.

– Если он – тролль, выходит, за этим действительно стояли дроу, – задумчиво произносит второй.

– Все может быть, – заключает первый. – Но нельзя быть уверенным наверняка. Нужно привести его к Ги?рьяму. Замешаны дроу или нет, тролль при любом раскладе может быть полезен.

– О чем это вы? – спрашиваю я, но эльфы по-прежнему игнорируют меня.

– Да, ты прав. Он наверняка знает, как с ним поступить. Что ж, тролль, ты идешь с нами, – обращается эльф ко мне.

– Никуда я с вами не пойду!

– Если ты откажешься идти, мой друг пустит тебе стрелу в глаз. Думаю, в нашей с ним меткости ты не сомневаешься, – сказав это, эльф подходит ко мне. Я пытаюсь ударить его, но тот, резко перехватив руку, опрокидывает меня наземь.

– Если ты так хочешь… – произносит второй эльф и точным ударом ноги оглушает меня.

Глава 2. Эльфами пойманного

Сколько меня уже здесь держат? Этот вопрос крутится в голове с того самого момента, как я открыл глаза. Голова всё еще гудит от эльфийского пинка. Значит, прошло не так уж много времени. Головокружение не даёт подняться на ноги, я смог лишь присесть. Ничего, даже сидя можно без проблем оглядеть ту дыру, в которую я угодил.

Это – не простая тюрьма. Она явно сделана для таких, как я. В ней стоит кромешная тьма, которую едва прорезает тусклая, почти догоревшая свечка на табуретке по ту сторону решетки.

Подо мной шелестит и покалывает ноги солома, а подушка слишком твёрдая. Готов поклясться, мне подложили завернутый в ткань камень. В общем, всё как я люблю. Как только я пришёл в себя, мой нос пронзил стойкий тошнотворный запах, исходящий от ведра в углу напротив. В камере чертовски жарко и душно. Если в этом месте и есть хоть какая-то отдушина, её давно забило пылью и грязью.