Deja Vecu [Уже пережитое]

Причём от боли он был почти невменяем, качаясь всем телом на снегу и не прекращая стонать что-то себе под нос.

Произошедшее до меня дошло не сразу – план сработал. Мельчайшие подробности, которые я зацепил краем глаза, податливо всплыли в моей памяти и сформировали конструкцию победы над этими уродами.

Это я всё запомнил!

Это я всё сделал!

Как вышло так, что моя память из непослушного дикого хищника превратилась в домашнюю дрессированную зверушку, я понятия не имел. Да и по чести признаться не очень пытался отыскать ответ – меня устраивала такая перемена.

Выбросив трубу металлическую я на ходу достал из кармана «трубу» пластмассовую и обнаружил, что она тихо мирно спала в моём кармане в выключенном состояние. Судя по всему, чтобы Анька не отвлекала звонками, ведь она точно знала, что я намеревался сделать.

– Алло, – Анька моментально подняла трубку, – ты чего выключился?! С ума сошёл, идиот несчастный…

– Всё хорошо! – я еле-еле смог вставить предложение между её всхлипами. – Я жив здоров.

И деньги со мной.

– Да какая разница?! Ты меня чуть не убил этим, дурак! Больше не делай так…

– Я постараюсь… Уж чего-чего, а пообещать не смогу…

– Ну ты и…

– Ань, Аня. Анюта!

– Ну что?!

– Теперь всё будет иначе.

Глава 5.

Возраст: 25 лет

Место: Москва

Уже целых два года Игнат Рафаилович жил в стабильном непостоянстве как с миром вокруг, так и со своим внутренним. Со стороны всё казалось хорошо, и даже слишком, но он-то знал всю природную сущность этого треклятого «хорошо».

Для мужчины главная победа в жизни будет безоговорочной тогда, когда к нему придёт осознание, что он никому и ничего не должен.

Для многих этот день не наступает никогда.

Отсюда и мышца сердечная слабовата, и сединка раненько может врасти в пробивающеюся лысину, да и обмен веществ сбиться, вываливая наружу округлое отсутствие пресса. Что до него, так он за два года избавился от всего, на что можно навесить ярлык «должен». И вроде бы всё должно цвести от радужной победы над материальным, но…

Но за это он выкладывал мизерный процент от собственной прибыли.

Маленький такой, пять процентов всего. Ежемесячно.

– Извините, где платформа номер три? – его взгляд был потерян, а на лысеющем лбу накапливалась испарина. Волновался, Игнат Рафаилович, ой как волновался.

– Это вам туда, – незнакомец даже не посмотрел на будущего пассажира, когда сам Рафаилыч впился в него испытующим взглядом. Беглец в каждом кусту страшится погони.