Deja Vecu [Уже пережитое]

В общем, рычаги на полную, тапку в пол и «А-е, крошка!».

– Ой-ё… – хотя ничто так не может помешать чувствовать себя «властелином мироздания», как обыкновенное человеческое похмелье. – Зачем же столько-то, Санёк. Кому оно надо было, а?

Утренний разговор со своим вчерашнем бестолковым поведением – это классика жанра, ухватившая за горло всякого, кто познал блаженство хмельного безрассудства. Кто в этом грешке не замечен? Если есть такие индивиды на территории нашей необъятности, то они должны писать автобиографическую «Учитесь, как надо».

Я же ничем не лучше остальных, пытался воссоединить самостоятельное правление телом со своим не совсем ясным, а даже очень замутнённым сознанием.

В общем утро начиналось довольно весело…

– Анька! – зову свою жену с нашей кровати. – Ау!

И тишина мне несчастному была ответом. Значит во всем нашем пентхаусе ни души, и некому водички с целебными пузырьками газиков мне поднести. Промаявшись пять минут в раздумьях о вечном, головной боли и о вечной головной боли, я заставил бренные конечности двигаться в сторону холодильной камеры, где таился отсек с «запотевшей» от холода минеральной водичкой.

Совершив подвиг поднятия тела с лозунгом «Никто, кроме нас!», я преодолел коридор, затем лестницу и спустившись на первый этаж квартиры произвел-таки возлияния живительной влаги.

– Да, хороша чертовка, – говорю я на раскинувшуюся Москву, стоя возле огромного окна.

Величие этого поистине могучего мегаполиса можно узреть лишь с хорошей высоты, на коей я и находился. Огромный город-монстр горделиво выпячивал свои архитектурные прелести омывая их лучами ласкового весеннего солнца, отчего становился похож на сплошную рекламу самого себя.

– Чего-то я хотел, – вслух прорывается мой мыслительный процесс. – Ах да, матч!

Оторвавшись от панорамирования столицы, я подошел к широкой барной стойке, где у нас всегда стоял открытый ноутбук подключенный к глобальной ловушке для подростков.

Ежедневник был оставлен мною на этом же месте.

– Ага, «Питенит» вчера все-таки это сделал… Шестьдесят третья минута… Угу, лады.

Автоматическим движением я раскрыл ежедневник на нужной странице.

ШМЯК

– Погодь, это ты по-серьезу? – Анин брат по кругу повторял нетленный лозунг великого Станиславского. – Сань, эт туфта! Не верю. Не верю ваще! Харе прикалываться.