Deja Vecu [Уже пережитое]

– Ты думаешь, я идиот? Конечно два дня назад я так и сделал. Но это не помогло – тогда твой брат повесился от безысходности.

– Так дал бы ему сумму, но не такую большую…

– Твою мать, Аня! – я стукнул по рулю, не в силах больше сдерживаться. – Твою мать!!! Ты думаешь тебе плохо и больно от потери брата? Я пережил восемь его смертей. Восемь! Я перепробовал всё – давал денег, не давал, и работу ему предлагал, и охрану приставлял, и сам с ним находился. Ничего не получилось. Даже когда я его насильно отвёз в элитный санаторий, у него ни с того ни с сего просто остановилось сердце…

– Боже… – Аня с ужасом наблюдала мою тираду, не смея даже пикнуть.

Она даже и вообразить не могла, что я испытывал в эти два дня, которые обернулись для меня двумя неделями сплошного кошмара.

Каждая новая смерть становилась новым кругом ада. Я знал, что Лёха должен умереть, но ничего не мог с этим поделать. Вновь и вновь Анька уходила в себя, охваченная горем утраты. Я уже стал ненавидеть этот проклятущий телефон, с его грёбанными новостями.

Вновь и вновь меня окатывала волна тупой немощности из-за потери друга и осознания собственного бессилия. Меня словно выжигали изнутри на протяжении двух недель без остановки.

– Значит это судьба… – потупив взгляд, прошелестела моя спутница

– Чёрт-чёрт-чёрт! – меня несло по инерции. – Грёбаный фатум, грёбаный ежедневник, гребанное всё!!!

– Сашенька, ты чего?

– Ты что, не понимаешь? У меня в руках сила, которая меняет ход времени. Ты представляешь, какая это власть?! А я ничего не могу поделать с одним единственным событием…

– Может ты не с того начинал исправлять?

– Ты меня учить будешь? – я в секунду вытащил ежедневник из кобуры и кинул его Аньке на колени.

 – На, сама бери и делай, если такая умная.

Она не мешкая взяла книгу и уже потянулась за ручкой, как что-то её остановило, и моя жена замерла с вытянутой рукой, вопросительно прожигая ежедневник глазами. Ритуально помассировав висок, она отмерла и захлопнула книгу.

– Нет, – отрезала она.

 – Мало ли… Нет-нет… Я за это не возьмусь.

– Хорошо, давай по-другому, – я схватил ежедневник и положив на руль, раскрыл его. – Вот так сойдет?

В моей голове фонтанировало месиво из обиды и гнева (больше на самого себя и отчасти на ежедневник), сжав в крепкие тиски мой измученный разум. Находясь на грани истощения, я ударился в крайность, словно протестующий подросток, и трясущейся рукой написал дату своего рождения с пометкой «я родился».