Deja Vecu [Уже пережитое]

– Тогда сделай запись обо мне. На десять часов вечера.

Я послушался и написал «У Ани на диване перед телевизором». Так, забавы ради. Как полноправный обладатель этой книжки, я имею право на такие глупости.

Обычный понедельник, усталость, запах рыбы, диван, Анька повисла на моём плече, и что-то бормочущий телевизор.

Я заношу руку над первой своей записью.

Аня прижалась ко мне, и её нежное дыхание приятно щекочет мне ухо.

Прощай понедельник, говорю я сам себе, и зачёркиваю запись о встрече в кафе.

Глава 2

Возраст: 21 год

Место: Москва

ШМЯК

Хотелось бы заострить внимание, что это похоже ни на «трах-тара-рах», ни на «ба-бац», и не в коем случае ни на «бум». Именно ШМЯК. Нечто подобное можно почувствовать, когда быстро едешь и смотришь в окно. И вот закрываешь глаза на несколько секунд, а открыв, видишь совершенно другой пейзаж. Такое своеобразное моргание с затяжкой. Только в моём случае, моргаю не я, а моргают мной. Мягко и легко моргают всем моим естеством.

Как это ещё описать? Только ШМЯК.

И так, ШМЯК!

Запах кофе вперемешку с какими-то специями и табачным дымом врывается в мои лёгкие. Никакой усталости и сытости от Анькиной еды и в помине нет. Только негромкий шум немногочисленных посетителей, витрина с утренней зимней Москвой и «пиджак» напротив меня.

– Александр, поймите, для «СтройМатВероника» будет оптимальным решением заключить с нами «долгоиграющий» договор о сотрудничестве. Это сэкономит ваше время, и убережёт нас всех от ненужной «бумажной» волокиты.

А такое сотрудничество возможно лишь при той сетке расценок, которую я вам высылал на прошлой недели.

В одну секунду мой разум сделал такой кульбит вокруг своей оси, что меня чуть не вытошнило безумной лихорадкой в бездну своего сознания, и мой организм оказался куда слабее, чем я ожидал. Это не оправдание, просто мой рот сам открылся и изрёк:

– Ни хуя себе!

От такой неожиданной реплики мой оппонент подавился собственным кофе, и вытаращил на меня глаза.

Улитки с глазами над головой? Ни чего общего! У «пиджака» зенки вылетели куда дальше, чем у фаворитов французской кухни. Передо мной, остолбеневшим и еле дышащим, на столике лежал в открытом виде тот самый ежедневник. Только мои записи чудесным образом переместились с последних страниц на первую. Все остальные листы оказались девственно чистыми.

– И-зви-ни-те, – выдавливаю я из себя. – Мне что-то… Что-то мне не хорошо…

– Да, заметно.